Битва за Францию - Ирина Даневская

Солдат струсил, и через полчаса в камеру вошёл человек в чёрном одеянии.

— Кто хотел дать показания? — осведомился он.

— Я, — вышел вперёд де Бутвиль. — Но, сначала, ответьте, сударь, знаете ли Вы этого человека?

Он указал на Бэкингема. Судейский, видимо, тоже недавно купил свою должность, потому что безразлично пожал плечами.

— Похоже, милорд, Вы не пользуетесь популярностью в своей стране, — заметил господин Монморанси расстроенному министру. — Вас никто не желает узнавать.

И тут же выдал остолбеневшему от удивления чиновнику ужасающую историю о заговоре против английской короны.

— Я боюсь называть имена, так как опасаюсь за свою жизнь, — закончил свой рассказ Бутвиль. — Детали обязуюсь сообщить лично Его Величеству.

— Вы с ума сошли? — возмутился судейский.

— Да Вы не сомневайтесь, сударь, — заверил его де Бутвиль, — за Ваше усердие Вам точно пожалуют пост Королевского прокурора.

Желание получить эту должность заглушило доводы рассудка, и скромный слуга закона отправился к своему дяде, который, был кузеном капитана королевской гвардии. И уже за ужином Его Величеству сообщили ужасающую новость, что группа лиц, подкупленные французами, покушались на его жизнь.

— Один из этих проклятых французов арестован, но он отказывается говорить, требуя встречи с Вашим Величеством, — сообщил ошеломлённому Чарльзу капитан гвардейцев.

— Так везите его сюда! — приказал король. — Кстати, Бэкингем не объявился?

Герцога, который пропустил королевскую охоту, разыскивали весь день, но милорд, по понятным причинам, найден не был.

— А не замешана ли тут королева? — спросил непримиримый противник Бэкингема — граф Соммерсет, который, как назло, присутствовал при этом разговоре. — То есть, я хочу сказать, может, Её Величеству что-то известно?

Король бросился в покои Генриетты. Королева, выслушав его сбивчивые обвинения, встревожилась, но предложила прекратить панику и дождаться француза.

К моменту приезда Бутвиля, Уайт-холл напоминал грохочущий вулкан. И свита у француза была действительно впечатляющая — сорок королевских гвардейцев.

— Нет, так я ничего не скажу, — заявил он, увидев множество придворных, собравшихся, чтобы поглазеть на него. — Только королю.

Пришлось Чарльзу дать наглому французу личную аудиенцию, вернее, почти личную, поскольку в тот момент, когда стража ввела Бутвиля, через заднюю дверь кабинета неслышно вошла королева.

— Бутвиль? — удивилась она,— а Вы что здесь делаете?

— Вы что же, Ваше Величество, знаете его? — нахмурился король.

— Конечно, — улыбнулась Генриетта, и тот час же представила Его Величеству господина Монморанси, отрекомендовав его как «первую шпагу Франции».

Воспользовавшись замешательством короля, Бутвиль тут поведал Их Величествам печальную историю заключения в Тауэр виконта Пурбека, герцога Бэкингемского, лорда Холланда, шевалье де Бри и его самого. Королева, слушая его, утирала слёзы, выступившие от смеха. Чарльз изо всех сил старался сохранить серьёзность, но это ему плохо удавалось.

— Даже если Вы всё это выдумали, граф, — наконец, сказал он. — То это самая весёлая сказка, которую я слышал в своей жизни. Клянусь, я никогда так не веселился!

— Если не удастся сохранить всё в тайне, над этой историей будет смеяться вся Европа, — заметила королева, строго взглянув на Бутвиля.

— Я буду нем, как могила, клянусь спасением своей души! — заверил её Франсуа.

Король, которому уже было не до смеха, вызвал к себе лорда Денби — мужа сестры Бэкингема Сьюзен, и приказал ему в строжайшей секретности освободить узников, что и было исполнено. Таким образом, и закончилась эта история к полному удовлетворению всех её участников, за исключением, разве что, графа Соммерсета, который долго не мог поверить в то, что никакого заговора не существовало, и ещё долго пытался напасть на след заговорщиков.

— Он роет так глубоко, что, в конце концов, выроет себе могилу, так и не докопавшись до истины, — заметил Бэкингем, и оказался прав: эти исследования, наконец-то, переполнили чашу терпения короля, и Соммерсет был сослан в провинцию. На этот раз, навсегда.

Опала злейшего врага немного примирила Бэкингема с Бутвилем, во всяком случае, тот беспрепятственно покинул Англию, увозя с собой аббата Фанкана.

Джону Вилльерсу, которого полученная на поединке царапина немного излечила от излишней самоуверенности, предстояло провести по единогласному мнению врачей пару недель в постели. Виконт следовал их советам ровно три дня, после чего благополучно выздоровел. Трудно сказать, что привело к таким впечатляющим результатам, — усилия врачей, хорошее расположение духа больного (он радовался, как ребёнок, вспоминая о своей проделке) или, всё-таки, отъезд господина Монморанси. Тот возвратился во Францию, но дал себе слово непременно вернуться.