Братья Стругацкие. Письма о будущем - Юлия Черняховская

Многие его черты позднее унаследует Программа КПСС 1961 года.

Первое послевоенное десятилетие в СССР характеризуется, с одной стороны, напряжённым трудом по восстановлению народного хозяйства. С другой, стороны, как пишет в своём диссертационном исследовании В. В. Милославская, 1950-е гг. в СССР присуща обстановка нетерпимости к «проявлениям враждебного модернизма», неприятием всех форм иносказания. Литераторы творят в рамках достаточно жесткой и целеустремленной парадигмы.

Эти два утверждения не содержат противоречия. Нельзя отрицать как технических и индустриальных успехов периода правления И. В. Сталина, так и жёсткой борьбы с проявлениями идеологии, отличной от утвердившейся в качестве доминирующей в обществе.

Аркадий Стругацкий в этот период неоднократно высказывает поддержку решительным и жёстким мерам со стороны властей.

При всей возможной критике политики И. В. Сталина, анализируя политические настроения 40–50-х гг. необходимо признать мобилизующую силу, которая придавалась гражданскому обществу идеологическим накалом.

Общеизвестным является тот факт, что похороны лидера страны собрали на улицах толпы людей, воспринявших его смерть как личное горе.

В письме от 5 марта 1953 г. Аркадий Стругацкий высказывает свою реакцию на это событие: «Умер Сталин! Горе, горе нам всем. Что теперь будет?

[далее красным карандашом:]

Не поддаваться растерянности и панике! Каждому продолжать делать своё дело, только делать ещё лучше. Умер Сталин, но Партия и Правительство остались, они поведут народы по сталинскому пути, к Коммунизму. Смерть Сталина – невосполнимая потеря наша на дороге на Океан, но нас не остановить.

Эти дни надо пережить, пережить достойно советских людей!»

После смерти И. Сталина в гражданском обществе происходит своеобразный идеологический кризис. Ориентация на личность Сталина тесно связала политические ожидания с его именем с одной стороны, а специфика и жёсткость политики усугубили ситуацию с другой.

Можно было рассмотреть две альтернативы выхода из этого кризиса. Одна из них – продолжение политики лидера – ныне связывается с именем Л. Берии, но она не была осуществлена – не столько по внутренним причинам, сколько из-за разногласий внутри партийного аппарата. Неслучайно Л. Берию иногда называют «последним рыцарем Сталина»^[38].

Другую альтернативу – пересмотр наследия И. Сталина и поиск путей модификации действия – пытается реализовать Н. С. Хрущёв и его команда.

14–25 февраля 1956 г. На организационном совещании, состоявшемся после окончания работы XX съезда КПСС, Хрущев выступает с докладом, посвященном критике сталинского стиля руководства («критика культа личности»). Как стало известно уже в последние десятилетия, регистрации участников этого совещания не проводилось, стенограмма не велась, прения не проводились, никаких конкретных решений принято не было. Позже, через несколько месяцев, от имени ЦК КПСС было распространено Постановление «О культе личности и его последствиях».

Это вызвало шок в общественном сознании, протест во многих партийных организациях, иногда доходящий до вооруженных восстаний (восстание грузинского комсомола в Тбилиси).

Событие сыграло немаловажную роль в становлении идеалов Стругацких и всего их поколения. Тем не менее, Б. Стругацкий считает его не более чем «первым, малым переломом», и отмечает, что политические взгляды его оставались просоветскими и спустя 10 лет^[39], а как он напишет позже, в 2000-е годы – идеалы остались коммунистическими до нашего времени.

Поиск нового идеологического направления в исполнении Н. Хрущёва неразрывно связан с политической фактурой и использованием существующих позитивных тенденций в политических настроениях.

В 1957 г. СССР производит запуск первого искусственного спутника Земли. Это событие можно считать началом нового этапа эры «научно-технического романтизма».

И особо нужно отметить, что для Стругацких запуск спутника оказался значительно более важным событием, нежели доклад Н. С. Хрущева. В их сознании жили образы и представления политической философии и политической культуры научно-технического романтизма.

Термин научно-технический романтизм подразумевает две составляющих. С одной стороны, появление его обусловлено успехами НТР, что обеспечивает научно-техническую составляющую.

«Начало 60-х гг. – время беспредельной веры в могущество науки, особенно физики. Именно тогда физики успешно побеждали лириков, конкурс в физические вузы зашкаливал, а самым популярным мужчиной в стране был Алексей Баталов, сыгравший физика Гусева в «Девяти днях одного года»»^[40], – вспоминает Б. Вишневский.

Нарастает активное развитие науки. Пленум ЦК КПСС (24–29 июня 1959 г.) отметил: «…за время, прошедшее после XX съезда партии, в нашей стране сделан новый крупный шаг в развитии и техническом совершенствовании всех отраслей народного хозяйства. За этот период создано и освоено в серийном производстве свыше 5 тыс. новых, более совершенных типов машин, механизмов, аппаратов и приборов, разработаны и внедрены в больших масштабах прогрессивные технологические процессы в промышленности и строительстве, значительно повысился уровень механизации, особенно тяжёлых и трудоёмких работ, осуществлена автоматизация многих производственных операций на промышленных предприятиях, в строительной индустрии и на транспорте».

Входит в применение атомная энергия, реактивная авиация, запущены первые в истории человечества искусственные спутники Земли и первая космическая ракета.

XXI съезд КПСС принял решение в течение семи лет ликвидировать тяжелый физический труд, проведя комплексную механизацию производственных процессов в промышленности, строительстве, на транспорте, в сельском хозяйстве и торговле. Планируются замена и модернизация устаревшего оборудования, внедрение новых высокопроизводительных процессов, быстрое развитие электрификации страны, автоматизация и дальнейшая специализация производства, всемерное использование достижений и открытий науки и техники, особенно в области радиоэлектроники, радиоактивных изотопов, полупроводников и ядерной энергии, превращение строительного производства в механизированный поточный процесс сборки и монтажа зданий.

Иными словами, в течение семи лет предполагалось ввести все достижения техники, которые описывали фантасты, в том числе практически достичь технического уровня, обозначенного Стругацкими в их романе «Полдень. XXII век». Программа семилетки полностью повторяла технический антураж фантастических произведений 1930–1950-х гг., и появление её было обосновано успехами предыдущих пятилеток.