Ювелирные сокровища Российского императорского двора - Александр Соколов

Из драгоценностей великой княгини Ольги Николаевны внимание Александры Федоровны в 1905 г. привлекла только неброская «Пряжка с опалами» за 1198 руб. (№ 154)^[708]. Еще раз повторим, что Ольга Николаевна получила ювелирных изделий на сумму более чем в 600 000 руб., но на акварельные листы попала только более чем скромная «Пряжка с опалами».

Были пронумерованы и драгоценности, которые должны были отойти в 1861 г. к императрице Марии Александровне: «Эсклаваж с 16 сапфирами» (№ 155); «Диадема с 5 сапфирами» и «Фермуар с большим сапфиром». Стоимость этих драгоценностей в документах не была указана^[709].

Выполняя поручение императрицы, библиотекарь Зимнего дворца Щеглов, весной 1905 г., привлек старых оценщиков Кабинета, ювелиров Эдуарда Болина и Фридриха Кехли, которые могли знать что-либо об этих драгоценностях.

Старые ювелиры, внимательно ознакомившись с акварельными рисунками драгоценностей, разделенных по завещанию в 1861 г., предположили, что:

Драгоценные вещи, изображенные на акварельных листах №№ 1, 2, 3 и 4, находятся частью у вдовствующей императрицы Марии Федоровны, частью они были у великого князя Алексея Александровича, а затем их подарили великой княгине Елизавете Федоровне.

Драгоценные вещи на листах № 6 и № 7, по мнению ювелира Кехли, находятся частью у великой княгини Елизаветы Федоровны, частью перешли к великому князю Николаю Максимилиановичу Романовскому, герцогу Лейхтенбергскому.

Драгоценные вещи на листах №№ 8, 9 и 10 перешли после кончины великой княгини Марии Николаевны к Евгению Максимилиановичу Романовскому, герцогу Лейхтенбергскому.

Драгоценные вещи на листах №№ 11, 12, 13 и 14, по мнению ювелира Кехли, находились у великого князя Павла Александровича и были переделаны к его свадьбе.

Драгоценные вещи на листах №№ 15, 16 и 18 находились частью у великого князя Михаила Николаевича. Относительно драгоценных вещей по рисункам № 5 и № 17 ювелиры Болин и Кехли никаких сведений дать не могли^[710]. Так в 1906 г. закончилась эта история, которая началась в 1861 г.

В мае 1880 г. умерла императрица Мария Александровна. Вскоре вскрыли духовное завещание умершей, утвержденное Александром II еще 15 мая 1867 г.

По традиции в статье № 2 «Собственность» были определены наследники недвижимости, которой на правах частной собственности владела императрица. Распределение происходило «по примеру прежних лет»: дача «Александрия» отошла цесаревне Марии Федоровне; имение «Ливадия» – к цесаревичу Александру Александровичу; подмосковное имение «Ильинское» отходило к сыну Сергею Александровичу.

Часть вещей по традиции распределялась между родными и близкими. Например, великий князь Сергей Александрович среди прочего по завещанию матери получил: браслет с портретом Александра II в Преображенском мундире с надписью «1840 – 4 апреля 1850 г.»; браслет с большим рубином, бриллиантами и жемчугами, с подвесками на золотой цепочке (подарок от Александра II в день крещения Сергея); запонки с надписями и портретами детей – подарок от детей в день серебряной свадьбы матери и отца.

Великий князь, получив драгоценности, буквально сразу же приказал разломать «браслет с большим рубином» и изготовить перстень, в него и вставили «большой рубин». Этот перстень Сергей Александрович подарил младшему брату Павлу Александровичу, который в сентябре 1880 г. отмечал свое совершеннолетие (20 лет)^[711].

Императрица Мария Александровна была искренне верующим человеком, поэтому в ее завещании определялась и судьба наиболее дорогих для нее икон. Так, Икону Божией Матери, которой Марию Александровну благословляли при ее обручении, и икону Св. царицы Александры «с обозначением времени рождения умершей дочери Александры» она завещала «поместить у моей гробницы»^[712].

К сожалению, систематизированных сведений о судьбе ювелирной коллекции императрицы Марии Александровны на сегодняшний день не имеется.

Таким образом, материалы завещаний дают нам конкретное представление не только о той недвижимости, которую из поколения в поколение передавали российские венценосцы, но и о том мире вещей, который их окружал и который давно развеяло время «железного века». Кроме этого, именно завещания дают нам представление о тех вещах, которые были особенно дороги для членов российской императорской семьи и которые они распределяли среди своих родственников. В контексте исследуемой темы особенно интересны следы давно утраченных ювелирных коллекций российских императриц. Пожалуй, только материалы их завещаний дают нам возможность хотя бы в первом приближении реконструировать структуру этих коллекций.