Ювелирные сокровища Российского императорского двора - Александр Соколов

На допросе истопник показал, что первую кражу он совершил в августе 1835 г. Тогда из комнаты императрицы он взял «венец с ветвями, сделанными из золота и так как сей венец разбирается… по частям продавал на толкучке в лавке, где иконы… один листок венца за 40, другой за 60 р.»^[721]. Более того, через год он украл вещь «из Бриллиантовой Ее Величества комнаты». Это был гранатовый фермуар, который удалось вернуть из ломбарда, куда его заложил лихой истопник.

По окончании следствия Николай I вынес следующее решение: во-первых, Якимова отдали в арестантскую роту; во-вторых, «Высочайше повелено суммы за заложенные в ломбард вещи взыскать с комнатных Ее Величества камер-лакеев»; в-третьих, царь «повелеть соизволил: чтобы ни кто из лакеев, истопников и работников и мастеровых не входил во внутренние Их Величеств комнаты иначе, как при камер-лакеях»; в-четвертых, установили надзор и за камер-лакеями, поскольку с этого времени «вместе с камер-лакеем входил в комнаты всякий раз и дворцовый гренадер». Так закончилась эта скандальная история.

Однако кражи в императорских резиденциях на этом не прекратились. Уж очень велик был соблазн! Уж очень много на личных половинах «валялось» драгоценностей! В результате в 1839 г. у императрицы Александры Федоровны вновь украли вещи из ее комнат, на этот раз в Аничковом дворце.

При Николае I, несмотря на достаточно частые факты воровства, преступников, как правило, находили. Так, в ходе следствия выяснилось, что ворами были истопник Михайлов и полотер Чукасев^[722]. Надо отметить, что в личные комнаты императорской четы вообще допускался самый ограниченный и тщательно проверенный дворцовый персонал. Но, видимо, подчас искушение оказывалось сильнее.

Во время балов и парадных выходов украшений теряли множество, поскольку, как уже многократно упоминалось, дамы были буквально усыпаны драгоценностями. Однако эти потери традиционно не находили, поскольку дворцовая прислуга считала их своей добычей. Как говорится, «что упало, то пропало».

О том, насколько велика могла быть добыча дворцовых слуг, свидетельствует французский художник О. Верне (18 мая 1843 г.): «Вчерашний бал был великолепен, – и кавалеры, и дамы являли собой нечто, усыпанное бриллиантами, не говоря уже о жемчуге и рубинах. Во время танцев или просто из-за тесноты в толпе украшения ломались, и приходилось все время наступать на жемчуг и рубины. Чтобы поверить этому, надо видеть собственными глазами»^[723].

На балах терялись иногда и уникальные вещи. Так, в феврале 1903 г. во время знаменитого «Исторического бала» младший брат царя великий князь Михаил Александрович потерял драгоценную большую алмазную застежку, которую он прикрепил в качестве украшения к своей меховой шапке. Застежка была «баснословно дорогой; некогда она принадлежала императору Павлу I, и вдовствующая императрица надевала ее крайне редко… Должно быть, украшение упало у него с шапки во время танцев. Оба они – Мама и Михаил – были вне себя от отчаяния: ведь застежка принадлежала к числу сокровищ короны. В этот же вечер были внимательно осмотрены все залы дворца. Утром пришли сыщики и обшарили дворец от подвала до чердака, но бриллиантовую застежку так и не нашли. Нужно сказать, что на этих балах теряли множество драгоценных украшений, но я ни разу не слышала, чтобы хоть одно из них удалось отыскать!»^[724] – вспоминала сестра Николая II великая княгиня Ольга Александровна.

Великий князь Михаил Александрович в маскарадном костюме. 1903 г.

Японский принц Фусими

То, что драгоценности терялись на балах понятно, но их периодически теряли и во время торжественных выходов, когда по сценарию никаких резких движений их участники не делали. Например, 1 января 1840 г. во время торжественного выхода в Зимнем дворце по случаю наступления Нового года племянница императора Николая I, великая княжна Мария Михайловна, потеряла бриллиант, закрепленный на одной из пуговиц ее парадного придворного платья. Видимо, бриллиант был достаточно крупный: «…желтоватой воды, фигуры продолговатого четырехугольника, плоский»^[725], поэтому начались его официальные поиски, сопряженные с бюрократической перепиской. Хотя дело находилось «на личном контроле» у Николая I, камень так и не обнаружили. В итоговой докладной, после которой дело закрыли, было сказано: «…означенного бриллианта ни полотерами, ни нижними чинами подвижной инвалидной роты № 3 не найдено»^[726].

Воровали в императорских резиденциях и при Николае II. Даже у официальных гостей императора. В 1898 г. в Зимнем дворце у японского принца Фусими похитили коронационные медали, подаренные принцу Николаем II. Чтобы замять позорный эпизод, принцу немедленно выдали новый комплект коронационных медалей^[727]. Любопытно, что такие «дипломатические» кражи бывали и раньше. Например, в январе 1755 г. состоялось высочайшее повеление «О допросе в главной полиции копииста Лебедева, обвиняемого в краже золотой табакерки у датского посла, в дворцовых проходных сенях»^[728].

Воровали и в личных комнатах Николая II. Даже из его кабинета. Кстати говоря, сделать это было довольно сложно, поскольку рабочие царские кабинеты охранялись службами государственной охраны особо тщательно. Так, по инструкции после отбытия императора из резиденции его кабинет опечатывался и находился опечатанным вплоть до его возвращения. Накануне возвращения царя кабинет вскрывали, и под присмотром чинов дворцовой полиции прислуга, безусловно многократно проверенная, приводила кабинет в порядок. Тем не менее, в декабре 1909 г. из кабинета Николая II в Зимнем дворце исчез маленький серебряный складень. С ведома Николая II министр Императорского двора В.Б. Фредерикс распорядился оставить это дело «без последствий»^[729].