Уоррен Баффетт. Танцуя к богатству! - Кэрол Дж. Лумис

Теперь давайте создадим актив В, который будет стоить столько же. Для этого мы могли бы купить всю пахотную землю в США (400 миллионов акров с прибылью в $200 миллиардов ежегодно), плюс 16 компаний Exxon Mobils (самая доходная компания в мире, с ежегодным доходом более $40 миллионов). После этих покупок у нас останется примерно еще $1 триллион в качестве денег на карманные расходы (не стоить чувствовать стеснения в средствах после такого количества покупок). А теперь представьте себе инвестора с $9,6 триллиона – что он выберет, актив А или актив Б?

Кроме неточной оценки, учитывая существующее количество и текущую цену, выработка добавляет около $160 миллиардов. Покупатели – будут ли это ювелиры, или промышленные покупатели, испуганные люди, или спекулянты – должны постоянно поглощать этот дополнительный доход, просто чтобы поддерживать равновесие по текущим ценам.

Через сто лет 400 миллионов акров фермерских земель произведут невероятное количество кукурузы, пшеницы, хлопка и других культур – и будут продолжать производить ценности, какой бы стоимостью ни обладала валюта. Exxon Mobil, вероятно, принесет триллионы долларов в дивидендах своим владельцами и также будет накапливать активы в еще большем количестве триллионов долларов (и, помните, у вас таких Exxon шестнадцать штук). 170 000 тонн золота будут неизменными в размере и ничего не произведут. Вы можете холить и лелеять этот куб, но он вам ничем не ответит.

Конечно, если люди через сто лет будут бояться перемен в экономике, скорее всего, они все еще будут гнаться за золотом. Я уверен, однако, что $9,6 триллиона по нынешней цене актива А за сто лет увеличатся по ставке, гораздо меньшей, чем актив Б.

Первые две категории обладают максимальной популярностью во время приступов паники: ужас перед экономическим крахом притягивает отдельных инвесторов к активам, основанным на валюте, в частности, облигациям (долговым обязательствам США), а страх обвала валюты порождает переход к таким стерильным активам, как золото. Мы слышали, что «наличность – король», в конце 2008 года, когда наличность нужно было скорее использовать, а не держать. Точно так же считалось, что «наличность – мусор», в начале 1980-х, когда инвестиции, фиксированные на долларе, были на самом выгодном уровне за всю историю. В этих случаях инвесторы, которым была необходима поддерживающая их мнение толпа, немало заплатили за этот комфорт.

Моим личным предпочтением – вы знали, скажу об этом – стала третья категория: инвестиции в продуктивные активы, будет ли это бизнес, фермы или недвижимость. В идеале эти активы должны иметь способность при высокой инфляции обеспечивать доход, который будет обладать такой же покупательской способностью, требуя минимальных новых инвестиций капитала. Фермы, недвижимость и многие бизнесы, такие как Coca-Cola, IBM и наш собственный See’s Candy, проходят по этим двойным требованиям. Некоторые другие компании – подумайте о регулируемых коммунальных компаниях, например, – не проходят, потому что инфляция требует большого вложения капитала в них. Чтобы больше зарабатывать, их владельцы должны больше инвестировать. Даже несмотря на это, подобные инвестиции будут лучше, чем непродуктивные или основанные на валюте.