Уоррен Баффетт. Танцуя к богатству! - Кэрол Дж. Лумис

БАФФЕТТ: У Билла для этого больше сноровки. Я бы не мог делать того, что делает он. Я бы не получал какой-либо радости, потому что знаю, что у меня не очень получается. Я хочу видеть, что деньги используются с умом. Я не считаю, что моя смерть будет самым подходящим временем, не обязательно.

FORTUNE: Вы разговариваете об этом между собой?

БАФФЕТТ: Да, конечно.

ГЕЙТС: Естественно.

FORTUNE: Пытаетесь убедить Баффетта тоже погрузиться полностью в благотворительность, как вы?

ГЕЙТС: Нет, но я делюсь получаемой радостью и некоторой забавной динамикой, которая иногда работает, а иногда нет. Здесь все действует так же, как и в мире бизнеса – недостаточно просто начать, вы учитесь определенным моментам, и тогда опыт в бизнесе оказывается полезным.

БАФФЕТТ: Berkshire – настолько огромная часть меня, что я никогда не смогу уйти оттуда. Не думаю, что смогу увеличить в пять раз мое личное состояние за ближайшие шесть или восемь лет. Эта сумма уже достаточно большая, чтобы сделать довольно значительные вещи в мире, гораздо больше, чем когда мне было сорок. Я имею в виду, если бы сделал это, когда мне было сорок, это было бы около $20 миллионов. А теперь у меня есть сумма, с которой можно сделать что-то действительно значительное. И теперь деньги уже не нужны мне, чтобы контролировать Berkshire. Никто, кроме меня, не будет управлять Berkshire при ее нынешнем размере, что было не так двадцать лет назад.

ГЕЙТС: Я никогда не думал, что передача наследства моим детям могла бы быть отрицательным моментом, до тех пор, пока не прочитал статью в Fortune.

БАФФЕТТ: «Должны ли вы оставлять все детям?»

ГЕЙТС: Верно. Уоррен очень правильно все изложил в этой статье. И прочитав ее, я подумал – вау, это будет ошибкой, если передать в слишком большом количестве. Эта идея Уоррена, что все это должно вернуться обратно в общество, очень сильно повлияла на меня.

БАФФЕТТ: И он делает эту работу лучше. [Смеется.] Интересно, что те же самые люди, говорящие об ужасной зависимости, которую приносит богатство, потом передают его своим детям, как только они рождаются, – пожизненное обеспечение продовольственных талонов. Хотя некоторые бедные женщины, у которых было уже по две беременности к моменту, когда им исполнилось семнадцать лет, говорят: ужасно давать детям вообще что-либо.

FORTUNE: Уоррен, я знаю, что вы обычно не инвестируете в технологические компании, но мне интересно, выглядит ли Microsoft соблазнительно.

БАФФЕТТ: Учитывая, как хорошо я знаю Билла, люди стали бы предполагать, что у меня была инсайдерская информация, если бы я заработал деньги. А если бы я не заработал деньги, это не было бы хорошей идеей.

[Оба начинают смеяться.]

ГЕЙТС: Да, они бы предположили, что я ввел тебя в заблуждение.

FORTUNE: Но, Билл, вы покупаете все больше акций Berkshire Hathaway.

ГЕЙТС: Что ж, из всех членов совета директоров компании у меня самый маленький процент чистой стоимости активов в акциях Berkshire.

FORTUNE: Так что это не попытка покупки Berkshire.

ГЕЙТС: [Смеется.] Нет, нет, нет.

БАФФЕТТ: Если кто-нибудь и выкупит ее, я надеюсь, это будет Билл.

ГЕЙТС: Когда я доберусь до 1 %, я дам тебе знать.

FORTUNE: Кстати, о Berkshire, вам обоим нравится ее дочерняя компания Dairy Queen. Итак, последний вопрос: мороженое Dilly Bar или Blizzard?

БАФФЕТТ: Я на самом деле предпочитаю Dusty Sundae. Но если выбирать между этими двумя, я бы сказал Blizzard.

ГЕЙТС: Я бы выбрал Dilly Bar.

Позже Дэн Рот поговорил с бизнесменами по отдельности. Вот отчет о Баффетте:

Баффетт говорит…

По поводу идеи фиксированного налога

Я бы не стал ее поддерживать. По моему мнению, наша налоговая система и без того слишком фиксированная. Если посмотреть на налог на зарплату – который сейчас составляет более 12 % и применяется к первым $80–90 тысячам дохода, – Билл и я не платим практически ничего по сравнению с нашим доходом. У людей, которые работают на нас, налоговая ставка во многих случаях такая же, и даже выше нашей, так как ставка на прибыль на капитал и дивиденды была снижена до 15 %. То, что происходит в нашей стране в последние годы, стало большим преимуществом для богатых и не слишком облегчило жизнь людям с низким уровнем жизни.