Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

Позже Поллард заявлял, что стал свидетелем «антиизраильских настроений среди коллег» и «недостаточной поддержки Израиля Америкой в плане предоставления развединформации»^[817]. Поэтому попытался завербоваться одновременно в Американо-израильский комитет по общественным связям и в «Моссад». В обеих организациях ему было твердо отказано. Тем не менее Полларду удалось заинтересовать собой «Лакам», одно из разведывательных подразделений Министерства обороны, занимавшееся добычей секретной информации в области высоких технологий. Название подразделения образовано по первым слогам словосочетания «Бюро по научно-техническим отношениям» на иврите. Это секретное бюро, о существовании которого было известно чрезвычайно узкому кругу людей, возглавлялось Рафи Эйтаном, который был очень обижен, что не стал директором «Моссада». «Информация, поступавшая от Полларда, была настолько качественной, что я не смог выдержать искушения», – рассказывал Эйтан^[818]. Он говорил, что его начальники – премьер-министры и министры обороны – знали обо всех обстоятельствах дела Полларда, но закрывали глаза на сложные моменты в нем на фоне потока ценнейших сведений^[819].

С момента вербовки Поллард стал выносить с работы огромное количество документов, которые доставлял на конспиративную квартиру, где их копировали, после чего Поллард возвращал их на место^[820]. Эти документы, получившие кодовое название «Зеленые материалы», отправлялись затем в Израиль и хранились в больших сейфах управления разведанализа АМАН и в разведуправлении ВВС.

В 1985 году Иосси Ягур, куратор Полларда в «Лакам», попросил своего подопечного собрать всю доступную ему информацию по объектам ООП за пределами столицы Туниса, а также по ПВО Туниса и Ливии^[821]. Поллард пошел в архив разведки ВМФ США и взял там всю требуемую информацию, которая оказалась в Израиле буквально через несколько дней. Ягур передал Полларду «благодарность высшего руководства Израиля» за блестящую разведывательную работу по готовящемуся рейду.

Хотя теперь Израиль обладал всей необходимой информацией, Шимон Перес и Ицхак Шамир, которые сменяли друг друга по посту премьера в порядке ротации, равно как и министр обороны Рабин, все еще колебались в том, чтобы санкционировать операцию. Мордехай попытался убедить Рабина поддержать морскую десантную операцию, потому что «есть существенная разница между бомбовым ударом и тем, когда вы подходите к противнику, держа автомат на уровне его головы»^[822]. Однако Рабин опасался, что из-за какой-то неожиданности мероприятие может пойти не так, «а я не мог обещать ему, что такого не случится», – говорил Мордехай.

В отличие от десантной операции, атака с воздуха представляла для летчиков сравнительно меньший риск, особенно после получения высококачественной информации от Полларда. Однако в Израиле разделяли геополитические опасения американцев. У Туниса с Израилем не было границы, и между двумя государствами в то время не существовало никаких конфликтов. Вторжение во внешне нейтральную страну, как с воздуха, так и десантом с моря, могло иметь серьезный международный резонанс.

Имелся и еще один внешний фактор, говоривший в пользу отсрочки операции. «Целевые» убийства, особенно таких заметных объектов, как Абу Джихад, не являются только военными или разведывательными операциями. Они представляют собой политические инструменты и в качестве таковых входят в орбиту политических соображений, будучи эффективными средствами либо успокаивать, либо возбуждать общественное мнение^[823]. Например, в 1981 году в преддверии выборов опросы показывали перевес на стороне левой Рабочей партии, пока премьер-министр Менахем Бегин, принадлежавший к правой партии «Ликуд», не приказал разбомбить ядерные реакторы около Багдада, которые Саддам Хусейн пытался использовать для разработки иракского атомного оружия. Этого было достаточно, чтобы баланс сместился в пользу «Ликуд».

В момент разработки операции против ООП внутриполитическое положение в Израиле было стабильным. Впереди не маячили выборы, которые требовали бы возбуждать толпу открытым милитаризмом. Не возникло в стране и общественного запроса на немедленный акт отмщения в отношении палестинцев. Неопределенная по продолжительности пауза представлялась очевидным выбором, поскольку тактические и дипломатические риски, связанные с операцией, были слишком высокими, а возможности для ее проведения – слишком призрачными.

Но все это изменится буквально через несколько месяцев.

В течение всего этого времени и ООП, и Израиль проявляли особую активность на Кипре и том участке моря, который отделял остров от Ливана. Абу Джихад использовал Кипр как важнейший транспортный узел для переправки своих бойцов обратно в Ливан и как логистическую базу для всего Средиземноморья. Маленький остров превратился в центр террористической деятельности, контрабанды, шпионажа и, конечно, «целевых» убийств.

«Моссад» воспользовался мятежом некоторых элементов внутри ФАТХ, получавших поддержку от Сирии в борьбе против Арафата и возглавляемой им верхушки ООП, и начал осуществлять хитрые точечные операции, в которых один из оперативников обычно выступал в роли палестинца, желающего отомстить Ясиру Арафату, и предлагал свои услуги сирийской разведке. Сотрудник «Моссада» сообщал резидентуре сирийской разведывательной службы в Ларнаке на Кипре информацию о палестинских боевиках, возвращающихся в Ливан. «Сирийцы, которые в то время контролировали морские и воздушные порты в Ливане, ждали прибытия палестинцев, арестовывали их, и тех больше никто никогда не видел, – рассказывал Иони Корен, служивший в то время в военной разведке АМАН. – Это была чрезвычайно успешная операция. Сирийцы были настолько довольны, что стали платить нам за голову каждого палестинца. Таким образом мы избавились примерно от 150 боевиков ООП»^[824].