Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Знаком растущего интереса короля к Индиям была его решимость закрепить за собой контроль над назначением епископов в Новом Свете. Это была важная перемена, поскольку он имел над прелатами такую власть, которой не имел никогда и нигде ни один монарх. Но до этого назначения прошло еще три года. К тому времени там планировалось строительство трех монастырей, один из которых, францисканский в Санто-Доминго, был почти уже закончен. Там еще не было каменных церквей, но каменные госпитали уже были построены в Буэнавентуре и Консепсьоне, а также временный госпиталь Святого Николая в Санто-Доминго. Власть церкви была тем, на что все больше полагались монархи в своих попытках контролировать как индейцев, так и поселенцев.

К лету 1508 года Кристобаль де Тапиа решил, что у него достаточно материалов против Овандо, чтобы вернуться в Испанию и предоставить их Фонсеке вместе с требованием снять губернатора. Фонсека предложил, чтобы Франсиско де Тапиа, брат Кристобаля, стал там главнокомандующим. Кристобаль, польщенный, вернулся в Санто-Доминго, чтобы собрать больше материала против губернатора. Даже пошел слух, что он затевает мятеж среди поселенцев. Овандо перехватил письмо королю, которое, как подразумевалось, доказывало это. Он отправил Тапиа в тюрьму и конфисковал его индейцев.

Фонсека приказал Овандо освободить Тапиа. Конхильяс собрался заслушать криминальное письмо и побудил короля великодушно заявить: «Любой, кто желает написать нам, должен иметь полную свободу это сделать, и любые полученные сведения мы рассмотрим, и примем решение, руководствуясь полной истиной; и как только мы узнаем всю истину, мы примем решение»^{1058}. Это казалось дуновением свободы в отношении свободы слова со стороны Короны. Но это не было законом.

Король, который с большой пышностью прибыл в 1508 году в Севилью со своей новой женой Жерменой, решил заменить Овандо. В Аревало, что в Кастилии, где в то время постигал науку жизни и рыцарственности юный святой Игнатий, будучи приближенным Хуана Веласкеса де Куэльяра, король 9 августа 1508 года сказал, что он просил Диего Колона, как наследного адмирала после своего отца, отправиться в Индии и жить там как губернатор^{1059}. Формальное назначение Диего состоялось 29 октября 1508 года в Севилье. Письмо короля приказывало всем чиновникам Нового Света принести необходимую присягу вышеуказанному Диего и признавать его «моим судьей и правителем этих островов и материка»^{1060}. Таким образом, Диего получил подтверждение наследного титула адмирала – но насчет титула вице-короля не говорилось ничего. Он также был назван адмиралом Индий – но не Океана. Ошибка?^{1061} Ни в коем случае. Фонсека и Кончильяс таких ошибок не допускали. Власть Диего Колона была существенно урезана.

Объяснением этому назначению может послужить то, что король, несомненно прислушивавшийся к мнению двора, понял по полученным жалобам, что время Овандо кончилось. В конце концов он семь лет был губернатором, начиная с 1501-го. Что до назначения Диего Колона – Фердинанд тепло к нему относился, часто встречаясь с ним при дворе – поначалу когда тот был товарищем покойного инфанта, а потом как член свиты королевы Изабеллы. Фонсека тоже наверняка был доволен этим назначением^{1062}.

Но что важнее – Диего Колон недавно женился на Марии Толедо-и-Рохас, племяннице герцога Альба (она была дочерью Фернандо де Толедо, командора Леона). Как правило, все, чего в те дни требовал Альба, король сразу же жаловал ему за помощь в тяжелые времена – помощь, которая действительно могла понадобиться снова.

Фердинанд дал свои наказы Диего Колону 3 мая 1509 года. В тот же самый день он дал Овандо разрешение вернуться в Испанию, о чем проконсул часто просил, – и что, как зачастую бывает в таких случаях, удивило его.

Овандо оставил остров Эспаньола испанским – но запуганным. Вся власть тут находилась в руках губернатора. Никакого альтернативного источника власти не осталось. Но отчасти из-за этого заката туземной власти, что так печалило Колумба, численность туземного населения начала падать. Пока Овандо был у власти, никто особенно о них не заботился, даже если это вскоре и стало главной проблемой поселенцев.