Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

За завоеванием Харагуа на западе последовала новая война на востоке, возле Игуэя – последствие лесного пожара и гибели восьми тамошних испанцев из девяти. Овандо послал карательную экспедицию. Ее снова возглавил севилец Хуан де Эскивель. Двумя его подчиненными были, во-первых, Диего де Эскобар (невольный спаситель Колумба), который прибыл из Консепсьона, и во-вторых, – Хуан Понсе де Леон, незаконнорожденный отпрыск знаменитой севильской семьи, кузен рыжего Родриго, героя Гранадской войны^{1030}. Отряды, возглавляемые этими людьми, встретились у Якиагуа, возле Игуэя. Всего их было четыре сотни человек, при них было несколько индейцев – носильщиков и слуг. Сражения с индейцами были, как всегда, неравными из-за превосходства испанского оружия, особенно мечей. Христиане стремились согнать индейцев в стадо, словно скот, а затем перебить их.

Но бывали и поединки. Индейцы иногда бросались в ущелья, чтобы спровоцировать испанцев на такие же прыжки, а некоторые индейские женщины кончали с собой. Котубанарна был взят в плен – последний из туземных касиков. Он был повешен в Санто-Доминго. Большинство пленников были обращены в рабство, и конкистадоры использовали их по своему усмотрению. Пятую часть их отослали в Испанию в качестве рабов Короны^{1031}.

После того как Игуэй и восток острова покорились и стали подвластны Кастилии так же, как и запад острова, Овандо занялся основанием городов. Как уже указывалось выше, король был доволен тем, что «христиане, живущие на указанном острове, не должны обитать в изоляции». Овандо был с этим согласен: он знал, что такое рассредоточение под властью Колумба разрушило все надежды на практическое осуществление королевской политики.

Эти новые испанские поселения были построены по большей части возле бывших деревень таино и назывались вильяс (поселки) – в отличие от испанских поселений, которые называли пуэблос. Этими новыми поселениями (основанными заново или построенными на старом месте) были Бонао, Консепсьон-де-ла-Вега и Буэнавентура (все они стали центрами старательства), Пуэрто-де-ла-Плата (в дальнейшем Пуэрто-Плата) – новый порт на северном побережье; Сальвалеон-де-ла-Игуэй и Санта-Крус-де-ла-Анигуайна – восточные штаб-квартиры Понсе де Леона и Эскивеля соответственно; Пуэрто-Реаль неподалеку от колумбова Навидада; Ларес-де-Гуахаба – также на северо-западе; Сан-Хуан-де-ла-Магуана – неподалеку от старой столицы касика Каонабо. Также среди них были Санта-Мария-де-ла-Вера-Плас и Вильянуэва-де-Якимао, оба неподалеку от Харагуа. Наконец, на западе – Сальватьерра-де-ла-Сабана, штаб-квартира заместителя Овандо, Диего Веласкеса де Куэльяра. Асуа-де-Компостела был, конечно, портом, в котором в 1502 году встал на якорь Колумб.

Во всех этих поселениях были поставлены советники, судьи, нотариусы и учреждены гербы, как у старых городов Испании. Два из упомянутых городов, Консепсьон-де-ла-Вега и Буэнавентура, имели по две литейных мастерских. Овандо, как всегда, стремился внедрить пересмотренную версию традиций родного полуострова. Основным элементом превращения мусульманской территории в испанскую было строительство городов, в особенности христианских учреждений на мавританском фундаменте. Овандо, как и прочие конкистадоры, также основывал кастильские города на местах туземных городков или около них, придавая им некую законность существования и ставя на городские должности своих друзей.

Как и в Кастилии, эти города строились по прямоугольной схеме – за исключением центра, где на главной площади должны были стоять губернаторский дом, ратуша, церковь и, возможно, тюрьма. Город должен доминировать над окружающей местностью. Городская знать могла брать в аренду или использовать (но не владеть) участки земли, но все равно они по-прежнему жили со своими семьями в домах близ главной площади^{1032}. Города, построенные по такому принципу, вскоре появятся повсюду в Испанской Америке.

Овандо также получил право назначать всех должностных лиц в городах. Это по сути дела сводило на нет заключенные соглашения – например с Алонсо Велесом де Мендоса, согласно которому все поселенцы сами должны были выбирать своих алькальдов и прочих чиновников^{1033}.

Тем временем Санто-Доминго все больше стал походить на столицу. Здания города на западном берегу реки Осамы были почти закончены. К 1507 году была построена каменная крепость, Торре-дель-Оменахе. Она была спроектирована итальянским архитектором Хуаном Рабе. Когда в августе 1508 года очередной ураган уничтожил в порту Сант-Доминго половину трансатлантического флота и повредил город, губернатор решил заменить каменными домами прежние деревянные с соломенными крышами: «Для города честь иметь каменные дома», – писал Хуан Москера, нотариус, который был одним из советников. Архитектор побед на восточном побережье острова, Хуан Эскивель, говорил то же самое: «Это дело чести для города»^{1034}. Таким образом, к 1509 году в Санто-Доминго было как минимум четыре частных каменных дома – они принадлежали баску Франсиско де Гара, фраю Антонио дель Висо из ордена Калатрава, известному лоцману Бартоломе Рольдану и севильскому конверсо хуану Фернандесу де лас Варасу^{1035}.

Испанцы в этих новых городах нуждались в развлечениях. Значит, надо было ввозить книги и новые украшения. Таким образом, мы видим, что в январе 1505 года из Санлукара вышла каравелла «Санта-Мария-де-ла-Антигуа», принадлежавшая Алонсо Нуньесу и Хуану Бермудесу, первооткрывателю Бермуд, на борту которой были «138 листов бумаги для чтения; пятьдесят „Часословов”, тридцать четыре романа, все переплетенные, и шестнадцать трудов на латыни»^{1036}. Среди этих романов наверняка был самый прославленный – «Амадис Галльский».

Этот рыцарский роман имел беспрецедентный успех в начале XVI столетия. Вскоре его опубликовали на всех основных европейских языках, включая французский, немецкий, итальянский, английский, голландский, португальский, а также иврите. «Амадис», сочиненный предположительно в конце XIII столетия, был переработан в конце XV века Гарсия Родригесом де Монтальво, городским советником Медины-дель-Кампо, знаменитого торгового города в Кастилии. Скорее всего впервые он был опубликован в середине 1495 года, хотя самый старый уцелевший экземпляр, напечатанный в Сарагосе, относится к 1508 году^{1037}. Но были и более ранние издания, и мы можем предположить, что любая поставка романов в Санто-Доминго в 1505 году включала несколько таких книг.