Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Колумб возвращался домой через Малые Антильские острова. 10 апреля он остановился на Гуадалупе, где захватил в рабство некоторое количество карибов, и отчалил 20 апреля. Никаких неизвестных островов он по дороге не посещал. Адмирал прибыл в Кадис 11 июня.

Оттуда он отправился в Севилью, одетый в серую робу францисканского монаха. В нем всегда было что-то монашеское, и у него были отличные отношения с этим орденом еще до его пребывания в Ла-Рабиде. Некоторое время он пробыл дома у Андреса Бернальдеса, священника в Лос-Паласиос, позже автора «Истории царствования католических монархов», главы которой, посвященные открытию Индий и второй экспедиции, были написаны под сильным влиянием рассказов адмирала^{652}. Приход Бернальдеса находился в пятнадцати милях к югу от Севильи, но тем не менее он был капелланом и протеже фрая Диего де Деса, друга Колумба при дворе инфанта Хуана. Он был антисемитом, и печально читать его ликования по поводу страданий евреев, уехавших из Испании в Марокко в 1492 году^{653}.

Прибыв в Севилью, Колумб мог наблюдать, как его старый соратник по первой экспедиции, Пералонсо Ниньо, готовится отправиться в Индии (он отплыл 16 июня). Это был новый флот Фонсеки, состоявший из двух каравелл и бретонского судна, а также купленной в Кадисе 14-весельной бригантины^[13]. Как и большинству других таких флотилий, им пришлось купить сто овец и несколько коз на Ла-Гомере^{654}. Они намеревались добраться до Эспаньолы и вернуться, о дальнейших экспедициях ничего не говорилось.

Это плавание не было одобрено адмиралом и вице-королем, и он ничего о нем не знал до самого отплытия. Однако Колумб мог знать, что Алонсо Фернандес де Луго завершил, наконец, завоевание Тенерифе в 1496 году и в июне провел своих пленников-гуанчей перед монархами в Альмасане, городе на реке Дуэро на границе Кастилии и Арагона, который стал местом недолгого пребывания двора инфанта Хуана^{655}. Колумб мог бы узнать, что каким бы важным ни казалось его предприятие в 1492 году, четыре года спустя оно рассматривалось лишь одним из многих деяний монархов – вероятно, равное завоеванию Канарских островов, но куда менее заманчивое, чем завоевание Италии.

Однако Колумб узнал, что внешне короли вовсе не ослабили своей поддержки ему. Они написали ему из Альмасана любезное письмо^{656}. Колумб, по-прежнему во францисканской рясе, отправился на встречу с ними в Бургос в начале октября. Они приняли его в Каса-дель-Кордон, прекрасном дворце, строительство которого начал покойный коннетабль Кастилии, Педро Фернандес де Веласко, а закончила его вдова Менсия. Он преподнес им «золото хорошей пробы и много масок с золотыми глазами и ушами, а также много попугаев»^{657}. Он также представил монархам Диего – брата покойного касика Каонабо, носившего золотой ошейник весом в 600 кастельяно^{658}.