Колумбайн - Дейв Каллен

– Лгать уже вошло у них в привычку, – сказал он.

Окружной судья Р. Брук Джексон прочел ходатайство и удовлетворил его. Несмотря на яростные возражения департамента шерифа, за три дня до годовщины он разрешил истцам прочесть проект отчета. Он также предоставил им доступ к сотням часов записей звонков в службу спасения 911 и к части видеоматериалов. Еще судья согласился лично ознакомиться с двумястами папок следственных материалов, но заметил, что на это уйдет не один месяц.

Это решение ошеломило всех. Но пострадавшим этого было недостаточно. В течение недели пятнадцать семей подали иски против департамента шерифа. Позднее они включат в эти иски и других ответчиков. Клиболды предпочли не обращаться в суд. Вместо этого они написали еще одно письмо с извинениями. Харрисы сделали то же самое.

Многие ожидали, что иски не будут удовлетворены. Юридические барьеры были слишком высоки. В федеральном суде недостаточно доказать наличие халатности; семьям жертв требовалось доказать, что действия сотрудников шерифа действительно причинили ученикам «Колумбайн» вред. И это только первый барьер, который надо преодолеть, чтобы выиграть иски. Так что главной задачей истцов была не победа, а получение информации.

Единственной истицей, у которой оставались шансы выиграть суд, была дочь Дейва Сандерса Анжела. Ее интересы представлял Питер Гриньер, маститый адвокат из Вашингтона. Они обвиняли департамент шерифа не только в том, что его сотрудники в течение трех часов не оказали Дейву Сандерсу никакой помощи: они мешали перемещению за пределы школы и не давали другим вызволить его оттуда. Они ввели в заблуждение спасателей-добровольцев лживыми утверждениями, что вот-вот явятся в школу и спасут его сами, и, таким образом, помешали им разбить окно или вынести мужчину наружу по лестнице. Действуя подобным образом, говорилось в иске, департамент шерифа взял на себя ответственность за спасение Дейва, после чего позволил ему умереть. С юридической точки зрения полиция нарушила гражданские права, лишив человека всякой возможности спастись в то время, как сама не была готова его спасти.

Рорбоф и другие семьи, подавшие иски, исходили из похожей логики. Подростки, находившиеся в библиотеке, могли бы выжить, утверждали они, если бы тем не мешала полицейская «помощь». Картина вырисовывалась весьма неприглядная. Но специалисты по правоприменительной практике скептически смотрели на возможность удовлетворения хотя бы одного из исков. «Будет очень трудно доказать присяжным, что мы с вами лучше знаем, как надо было действовать в этой ситуации, чем подразделение полиции быстрого реагирования», – заметил профессор Денверского университета Сэм Кэмин.

Юристы ожидали подачи этих исков, но свирепость последовавших за ними судебных баталий потрясла город. Первая годовщина трагедии прошла в атмосфере озлобления, и везде было полно журналистов. Многие из семей погибших уехали из города. В школе в этот день не шли занятия, и там была проведена церемония поминовения только для тех, кого коснулась трагедия. Публичное богослужение прошло в Центральном парке.

Через несколько дней после годовщины судья Джексон приказал департаменту шерифа опубликовать итоговый отчет не позднее 15 мая. Он также обнародовал еще одну порцию свидетельств, включая видео, которое привлекло огромное внимание. Все прошедшие месяцы департамент шерифа называл это видео «кадрами тренировки», снятыми пожарной командой Литтлтона. В его центре – съемка, сделанная в библиотеке вскоре после того, как оттуда были вынесены тела убитых. На этой пленке семьи жертв впервые увидят место преступления. Смотреть ее будет «тяжело», отметил в своем решении судья Джексон, но это не причина для того, чтобы скрывать материалы от публики.

«Не существует никаких убедительных соображений, связанных с общественными интересами, которые требовали бы, чтобы это видео или какие-то его части не были обнародованы в соответствии с Законом о свободном доступе к документам публичного характера», – написал Джексон.

На следующий день департамент шерифа начал делать копии этого видео и продавать по 25 долларов за штуку, чтобы покрыть расходы на копирование. Семьи убитых и раненых были шокированы. А потом они посмотрели пленку. Изображение не сопровождалось ни закадровыми инструкциями, ни текстом, и в нем не было ничего, напоминающего «тренировку». Это оказалась чья-то жуткая попытка помянуть убитых: кадры съемки, места преступления, вид которых вызывал ужас, и звучащая за кадром поп-музыка, а именно композиция Сары МакЛахлан «I Will Remember You». Звукозаписывающая компания, выпускающая песни МакЛахлан, пригрозила подать на департамент шерифа в суд за нарушение авторских прав, и музыка была удалена. Но видеокассеты все равно раскупались отлично.

Брайану Рорбофу удалось прорвать оборону шерифа. Судья Джексон продолжал издавать судебные решения, предписывающие открыть ту или иную информацию. В мае он велел обнародовать записи всех звонков в службу спасения 911 и результаты баллистической экспертизы. Какое-то время он приказывал предать гласности все материалы, с которыми ознакомился. Семьи убийц попытались остановить его. 1 мая они подали совместное ходатайство, направленное на то, чтобы не предавать гласности материалы, которые в ходе обысков были изъяты полицией из их домов. Эти материалы включали в себя наиболее важные свидетельства: дневники убийц и «подвальные пленки».

Управление шерифа опубликовало итоговый отчет 15 мая, как и предписал судья. Упор там сделан на исключительно подробную поминутную хронику того, что случилось 20 апреля 1999 года. Это была яркая иллюстрация скорости, с которой все произошло: всего семь с половиной минут в библиотеке, а все убийства произошли за первые шестнадцать минут. Как удобно, замечали те, кто критиковал действия полиции. Отчет копов иллюстрирует тезис о том, что у них не было ни единого шанса.

Как и ожидалось, в отчете был обойден молчанием ответ на главный вопрос: почему? Вместо этого около семисот страниц были посвящены ответам на такие вопросы: что? как? и когда? Но людей интересовало отнюдь не это.

Три абзаца были посвящены предупреждениям, сделанным четой Браунов: в одном излагалось их содержание, а в двух остальных – защищались действия департамента шерифа. Утверждалось, что тогда департамент не смог получить доступ к сайту Эрика, и это несмотря на то, что 20 апреля полиция распечатала его страницы в течение нескольких минут после атаки на школу, предварительно восстановив удаленную с него информацию, и подробно процитировала его содержание в ордерах на обыски домов убийц, выданных еще до того, как были найдены их тела. Но даже спустя год после трагедии департамент шерифа все еще продолжал утаивать и содержание сайта, и ордера на обыски. Семьи погибших и пострадавших подозревали, что шериф лжет, но они не могли этого доказать.

За подобный отчет о расследовании публика подняла департамент шерифа на смех. Такая реакция весьма озадачила должностных лиц. В неофициальном порядке они говорили, что действовали так же, как всегда: выстроили дело в закрытом режиме, оставив выводы при себе. Сообщать результаты – это работа прокуратуры, а не шерифа. В департаменте все еще не понимали, что это дело не такое, как другие.