Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

Арафат понимал, что Шарон пытается спровоцировать палестинцев на нарушение перемирия, чтобы начать свое вторжение, поэтому предпринимал титанические усилия, чтобы не позволить Шарону этого, включая даже частично успешную попытку остановить насилие на оккупированных территориях. В связи со сдержанностью палестинцев лидеры Фронта решили поднять планку своей активности.

Шарон вернул Арафата в список разыскиваемых преступников^[647] – лидера ООП исключили из него в 1974 году, когда в «Моссаде» пришли к заключению, что Арафат стал политической фигурой и Израилю теперь не следует трогать его. Но уже в конце 1981 года Бен-Гал и Даган начали планировать операцию, которая, по их расчетам, должна была изменить ход истории на Ближнем Востоке. Операция «Олимпия», получившая свое кодовое название по имени популярного ресторана в Тель-Авиве, заключалась в доставке несколькими грузовиками двух тонн взрывчатки и окружению этими смертоносными бомбами театра в Восточном Бейруте, где руководство ООП планировало провести в декабре 1981 года торжественный ужин. Один мощный взрыв унес бы жизни всего палестинского руководства. Однако план «Олимпия 1» был отвергнут и уступил место плану «Олимпия 2».

По нему израильские агенты должны были установить несколько мощных зарядов под VIP-трибунами, которые тогда как раз строились на бейрутском стадионе, где 1 января 1982 года ООП собиралась праздновать годовщину своего основания. Нажатием одной кнопки все было бы разрушено.

К тому времени, когда план вступил в стадию реализации, Бен-Гал уже не был командующим Северным военным округом. Шарон не находил ему применения. Генерал, планировавший взрывы десятков палестинцев и ведший против них секретную войну в Ливане, стал, в глазах Шарона, мягкосердечным и нерешительным. В декабре 1981 года Шарон сместил Бен-Гала с должности командующего Северным военным округом и назначил на нее более импонирующего ему человека. В этом действии многие увидели далекоидущие планы Шарона на Ливан.

Именно в это время «Олимпия 2» набрала полные обороты. 20 декабря 1981 года три агента, завербованные Даганом, смогли пробраться к VIP-трибунам и заложить большое количество взрывчатки под теми местами, где должно будет сидеть руководство ООП. Взрывчатка была соединена проводами с общим детонирующим устройством. В дополнение к этому на одной из баз подразделения в пяти километрах от границы были подготовлены автомобили, груженные взрывчаткой, – грузовик с полутора тоннами и два «мерседеса» с 250 килограммами в каждом. Эти машины должны были быть пригнаны в Бейрут тремя шиитами – членами «Фронта освобождения Ливана от иностранцев» – и оставлены поблизости от стены стадиона, примыкавшей к VIP-трибунам. Они должны были быть подорваны с помощью дистанционного взрывателя примерно через минуту после взрыва основного заряда под трибунами, когда паника достигнет своего максимума и оставшиеся в живых будут стремиться выбраться из зоны поражения. Смерть и разрушения от этих взрывов ожидались «беспрецедентных масштабов, даже по меркам Ливана», как сказал один из высших офицеров командования Северным военным округом^[648].

В записке, которую Эйтан передал Эфраиму Снеху на встрече, посвященной планируемой операции, он писал: «Если это сработает, подозрение немедленно падет на Израиль». Эти слова были написаны не из страха, а скорее из надежды, потому что Снех позже сказал: «Палестинские лидеры, которые не будут убиты взрывом на стадионе, сразу будут знать, что им делать: атаковать Израиль, нарушить перемирие и дать Шарону, который рвался вторгнуться в Ливан, предлог для этого»^[649].

Все было готово, но затем кто-то слил план Саги^[650], который проинформировал заместителя министра обороны Циппори, а тот уж был наготове. «Вместе с Арафатом на трибуне, скорее всего, будут находиться и иностранные дипломаты, в частности, Александр Солдатов, посол СССР в Ливане», – сказал Саги Циппори.

Циппори недолюбливал Шарона и всегда подозрительно относился к его намерениям, поэтому сразу обратился к своему командиру еще по подпольной работе в «Иргуне» до обретения Израилем государственности – Бегину. «Вопрос с послами очень серьезный, – сказал Циппори, – но еще более серьезным является тот факт, что они планируют такие вещи без одобрения кабинета».

Рано утром 2 декабря, за день до того, как должен был осуществиться план «Олимпия 2», начальник Генерального штаба Эйтан позвонил Дагану. «Совершенно неожиданно я услышал, что Шарон приказывает всем нам отправиться к премьер-министру для того, чтобы получить окончательное одобрение акции, – вспоминал Даган. – Это был очень дождливый день. “Рафуль” сообщил нам, что в целях соблюдения секретности он сам прибудет в штаб командования Северного округа, чтобы захватить меня с собой и лететь вместе к Бегину»^[651].

В офисе премьера Бегин требовательно заявил Бен-Галу и Эйтану: «Мне говорят, что на трибунах будет находиться советский посол».

«Это просто неверно, – ответил Даган. – Вероятность того, что он или какой-то другой иностранный дипломат будет на трибунах, очень мала».