Возвращение Черного Отряда. Суровые времена. Тьма - Глен Кук

Прошло четыре дня, прежде чем Костоправ смог наконец выехать из Таглиоса. Большую часть этого времени он провел в спорах с Радишей. Меня на их встречи не приглашали, но, судя по тому, что удавалось узнать от Корди Мэзера, споры там шли ожесточенные. А ведь Корди наверняка не слышал и десятой части сказанного.

Сдается мне, что в последнее время Корди не слишком устраивала отведенная ему роль, поскольку Радиша, кажется, начинала относиться к нему так, как некоторые облеченные властью мужчины относятся к своим любовницам. С обязанностями командира княжеской гвардии он справлялся отменно, но Баба, похоже, считала его игрушкой, которой нельзя доверить ничего серьезного.

Впрочем, нет худа без добра: не будь он раздосадован таким отношением, не стал бы, наверное, рассказывать мне об этом конфликте.

– Небось, все то же, что и раньше? – спросил я. – Расходы?

Не один год Костоправ вынуждал Радишу приобретать миллионы стрел, сотни тысяч копий и дротиков, десятки тысяч пик, седел и сабель. Склады ломились от мечей и щитов. Старик скупал метательные орудия в комплекте с ящиками снарядов. Вьючных и тягловых лошадей, мулов и бычьи упряжки он добывал тысячами и даже обзавелся слонами – как боевыми, так и рабочими. Строевого леса накопилось достаточно, чтобы воздвигнуть не один город. На подводах в разобранном виде лежала тысяча коробчатых змеев, каждый из которых мог поднять человека.

– Все по-прежнему, – подтвердил Мэзер, сердито взъерошив спутанные каштановые волосы. – Похоже, он не ждет ничего хорошего.

– От чего?

– От зимнего наступления. Из-за которого весь сыр-бор. Он явно готовит резерв на тот случай, если оно закончится пшиком.

Гм… Да, это похоже на Старика. Никакие приготовления, никакие запасы не кажутся ему достаточными. И вполне возможно, что по мере того, как унимается гнев на душил, Костоправу все меньше охота бросать свои силы в решающий бой. Правда, зная его, можно предположить, что за этим кроется какая-нибудь уловка. Не исключено, что он просто пытается приструнить Радишу, чтобы не вздумала плести в его отсутствие политические интриги.

– У него едва не лопнуло терпение.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, есть грань, которую переступать нельзя. За которой Баба уже просто не станет спорить.

– А…

Этим было сказано все. Зайди Старик чуть-чуть дальше, ему пришлось бы прибегнуть к военной силе и взять княжну под стражу. А это значит разворошить змеиное гнездо.

– Он на это способен, – сказал я Мэзеру, полагая, что мои слова непременно достигнут ушей Бабы. – Но не из-за военных же припасов. Вот ежели Прабриндра и Радиша не сдержат слово и не помогут Отряду вернуться в Хатовар… Капитан может рассердиться.

У Костоправа пунктик: уже добрый десяток лет он мечтает вернуть Отряд к истокам, в легендарный Хатовар. Стоит завести разговор на эту тему, и из-под любой из множества масок, в которых предстает миру наш Старик, проглянет почти фанатичная решимость.

Я рассчитывал, что Корди передаст мои слова кому следует. И намеренно тыкал палкой в муравейник: вдруг Мэзер сгоряча выдаст, что же на самом деле думает о наших намерениях Баба.

Правда, князь и его сестра этот вопрос не обсуждали, но главным образом потому, что Прабриндра пристрастился к полевой жизни и с Бабой практически не виделся. Блуждание с духом ничего мне не дало.

А вот Копченый являл собой несомненное свидетельство реального существования проблемы. Именно его страх и порожденное этим страхом нежелание допустить Отряд в Хатовар привели к тому, что он переметнулся на сторону Хозяина Теней и тем самым подставился под удар. Как справедливо отметила Госпожа, которая тоже внесла свой вклад в Анналы, правители Таглиоса – и светские, и духовные – симпатизируют нам не больше, чем Хозяевам Теней. Но мы, во всяком случае, ведем себя помягче. И если сойдем со сцены преждевременно, у таглиосцев останется не много времени на то, чтобы пожалеть об этом.