Дракон мелового периода - Анна Гурова

Глаза уже привыкли к полутьме, и удалось разглядеть странные знаки, широким кольцом окружающие дерево. Они выглядели так, как будто их рисовали палкой на твердой земле. Некоторые были мне с виду знакомы. Но что они означали, я понятия не имела. Я обошла дерево по кругу, рассматривая знаки на земле, и вернулась к Эзергили.

– Видишь, как хорошо, что я взяла тебя с собой? Смотрю на эти иероглифы и ничегошеньки не понимаю. Что там написано, зачем, что с этим делать...

– Когда-то произнесенные и записанные слова имели огромную силу. – сказала Эзергиль. – Но в нашем мире слова утратили силу еще раньше, чем исчезло старинное Чистое Искусство. Этот мир поля – своего рода заповедник. Отсюда можно управлять материей с помощью записанного слова. Возможно, когда-нибудь способность управлять материей словами и знаками вернется в людям в виде Дара, как это случилось с Чистым Творчеством. Но пока других таких мест не существует. Представляю, как был счастлив Хохланд, когда нашел его. Он ведь получил колоссальное преимущество перед другими мастерами...

– Я очень рада за Хохланда, но давай все-таки решать наши проблемы. Расскажи про эти знаки. Где тут руна «escape»?

– «Растущий в воде». – сказала Эзергиль.

– Что?

– Я буду читать руны, начиная с этой. А ты слушай.

Эзергиль указала на знак у себя под ногами. Он слабо светился. Потом он пошла по кругу, обходя дерево слева направо. Возле каждого знака она останавливалась, долго вглядывалась в очередной иероглиф и произносила его название. С каждым новым именем знаки светились чуть сильнее. На втором десятке они стали ярче, чем сок прозрачного дерева.

– Малое небо. Два ворона. Мантия уничтожения. Зеркало феникса. Неприступная крепость. – все больше удивляясь, слышала я.

– Эзергиль, подожди минутку!

– Белый дракон. Красный царь. Черное солнце...

На «черном солнце» Эзергиль остановилась сама и посмотрела на меня.

– Хватит? – спросила она.

– Что все это значит?

– Это имена рун.

– Но они... бессмысленные!

Я чувствовала нарастающее разочарование. Хоть я и шутила насчет руны «езсаре», но все-таки ожидала чего-то более конкретного и понятного.

– Они не бессмысленные. – сказала Эзергиль. – Они просто зашифрованы. А поскольку тут поработал Хохланд, то это язык Чистого Искусства. Для тех, кто разбирается, в каждом из этих названий заложен глубокий смысл.

– А ты разбираешься?

– Я знаю некоторые знаки, но не все. Да ведь и ты тоже должна кое-что понимать. Разве ты не занималась два месяца у Хохланда?

Я тяжко вздохнула:

– Честно говоря, вся эта муть про алхимическое превращение материи мной как-то не усваивалась.

– Давай попробуем вместе. Что-то я вспомню, что-то ты. Я тебе сейчас покажу, как это шифруется. Вот например, «мантия уничтожения», иначе «одеяние тьмы». Знаешь, что называется «одеянием тьмы» в алхимии?

– Понятия не имею.

– А я знаю – человеческое тело. На языке алхимии «умереть» – значит «освободиться от трупа».

– То есть умереть – это хорошо?

– Для мастера реальности – разумеется. От тела ведь одни проблемы. Оно стареет, болеет, в общем, портит жизнь.

– То есть эта руна означает «смерть»?

– Скорее, с ее помощью можно кого-нибудь убить. Ну, не совсем, конечно – только тело... А вот другая знакомая руна – «неприступная крепость». Она означает скрытую истину, кладезь знаний, до которых трудно добраться.

– Сожженная библиотека? – предположила я.

– Интересная мысль! – Эзергиль посмотрела на меня с уважением. – Это вполне может быть проход в библиотеку.

Я перевела взгляд правее.

– А почему вот эта руна обведена кругом?

– Это руна читается «высохшее море»... Эзергиль несколько секунд, нахмурясь, смотрела на руну, а потом расхохоталась.

– Да это же не иначе как Хоразон! Не тормоши меня, сейчас объясню. Есть старинный колдовской прием: если обвести руну кругом, то она меняет значение на противоположное...

Я поняла, о чем она, и тоже засмеялась.

– Кто-то обвел знак, и теперь в Хоразоне джунгли!

Вдруг меня посетила некая мысль, которая совершенно не обрадовала.

– Так получается, что это «человек в черном»... ну ты понимаешь, о ком я... он что, приходил из мира поля?

– Хохланд. – напряженным голосом сказала Эзергиль.