Дракон мелового периода - Анна Гурова

«Я и сама не подозревала, что умею». – сгорая со стыда, подумала я. Так я и знала – теперь Саша меня презирает. Ну и поделом. Главное, он не обиделся, так что можно переходить к делу. И я начала объяснять про фотографию. Чем дольше Саша меня слушал, тем круглее становились у него глаза.

– Так я не понял – тебе моя фотография нужна для чего?

– Медитировать.

– Чего-чего?!

– Ну, смотреть на нее буду. Созерцать. – Я мучилась, как бы подоходчивей объяснить Саше мою идею. – Любоваться...

– Мной, что ли, любоваться?

– Не совсем тобой, а... как бы это... идеалом

– Это я, что ли, идеал?

– Ну как ты все превратно понимаешь! Представь, что есть некий архетип... абстрактная идея такого классного, крутого, идеального парня... и эта идея выражается через тебя.

– Ну, спасибо. – хмыкнул Саша.

– Благодарить тут не за что – так уж устроена природа. В общем, я беру твою фотографию, таращусь, значит, на нее часами, и сквозь твой облик постепенно проступают бессмертная Красота, Гармония и Совершенство. Они-то мне и нужны. Для работы, не просто так. Понятно, наконец?

Саша пробормотал что-то невнятное. Вид у него был несколько смущенный. Я заподозрила, что он опять что-нибудь не так понял. Тем не менее он куда-то ушел и вскоре вернулся с целым фотоальбомом. Я просмотрела его с большим интересом, обнаружила там несколько фотографий с маевки, на одной из которых нашла себя – правда, не в фокусе и за спиной Погодиной, а также кучу других, не менее любопытных. В конце концов я выбрала совсем маленькую, простенькую фотографию. Во-первых, Саша был на снимке один; во-вторых, смотрел мне прямо в глаза своим ясным и надменным взглядом, сурово нахмурив брови и чуть приподняв уголки губ в полуулыбке, и в-третьих, на фотке этой он выглядел чертовски обаятельно. Глядя на нее, я на мгновение даже забыла, что больше его не люблю.

– Годится? – сурово спросил меня оригинал, и я вернулась из царства мечты в реальность. – Тогда бери... хе-хе... созерцай.

Дверь распахнулась, впустив облако дыма и тетю Наташу.

– Детки, окно откройте, пусть сквозняком вытягивает. – сказала она, впиваясь в нас взглядом. – Что вы делаете? Фотографии смотрите? Саша, покажи Гелечке свой детский альбом. Он маленьким такой смешной был, пухленький...

Я попыталась спрятать Сашину фотографию в карман, но зоркие глаза тети Наташи тут же ее заметили. В ситуацию она въехала с лету.

– Саша, что же ты такую плохую фотографию Гелечке подарил?! Девушке надо дарить такую, где хорошо получился, чтобы она на нее смотрела, и душа радовалась...

– Мам, отстань, пожалуйста. – с тоской произнес Саша. – Открою я окно, открою.

– Мне для созерцания. – попыталась объяснить я.

– Ах, да что уж там созерцать, и покрасивее мальчики встречаются... Хотя и наш не из последних – слава Богу, в мать пошел, а не в папашу...

Не зная, куда деваться от бестактных намеков тети Наташи, я заторопилась на выход. Меня провожали сахарными улыбками и приглашениями заходить почаще. Кажется, тетя Наташа уже примеряла на себя роль свекрови. Саша, тоже вышедший меня проводить, стоял в дверях и усмехался, глядя на меня как-то странно. Я быстро ушла, злая и пристыженная. «Небось тетя Наташа решила, что я выпрашиваю у ее сынка на память фотографию, потому что влюбилась в него. – с досадой думала я. – И предлог такой дурацкий сочинила, что нарочно не придумаешь. Созерцание, надо же! Можно подумать, что кто-то мне поверит...» Тут я вспомнила Сашины косые взгляды, и меня бросило в дрожь – я неожиданно поняла, что Саша тоже мне не поверил! Боже мой, ужаснулась я, все один к одному – сначала «Мираж», теперь еще и фотография! Что он обо мне подумает?! «Да наплевать мне на его мнение». – ожесточенно решила я и пошла на автобусную остановку. Я собиралась поехать к Джефу, поговорить с ним о вампиризме и что-нибудь наконец съесть.