Дракон мелового периода - Анна Гурова

С осмотром пришлось подождать: на крыльце нас перехватила бабка и загрузила трудовыми заданиями. В доме жизнь кипела ключом. Тетя Нина и с ней толпа еще каких-то сельских обитательниц в честь нашего приезда готовили грандиозное пиршество. У бабкиного крыльца скопилось уже не меньше десятка родственников, и постоянно подходили новые, требуя от мамы и папы, чтобы их узнали и расцеловали.

– Им только повод дай нажраться. – бурчала Машка, глядя на родственников с неприязнью.

За хлопотами незаметно наступил вечер. Родственники переместились в дом, поближе к столу, заставленному чудовищным количеством алкоголя. Усталая и голодная, я сидела на перилах крыльца, глядя, как солнце заходит на зубчатый край леса, и начинала скучать по городу.

– Гелечка, посмотри, какое небо! – раздался за спиной мамин голос. – Бирюзовое!

Небо действительно отливало зеленью, как на картинах Васнецова. К западу его необычный голубовато-зеленый оттенок бледнел и становился прозрачнее, постепенно превращаясь в холодный розовый – словно вино разлилось в морской воде.

– Нет, воздух-то какой! – продолжала восторгаться мама. – Пьянит! Голова кружится!

В небе уже начали появляться звезды. Я подумала, что сегодня ночью городской смог наконец-то не помешает мне увидеть Млечный Путь – один раз я его уже видела, в Сиверской. Небо там казалось перевернутым сияющим колодцем оно было усыпано звездами так густо, что для космической пустоты не оставалось места...

– Послезавтра мы уедем, а ты останешься. – задумчиво сказала мама. – Смотри, не скучай. Бабулю слушайся, по хозяйству ей помогай. Машке в обиду не давайся. Если за грибами в лес пойдете, то обязательно надевай резиновые сапоги и косынку – говорят, есть энцефалитные клещи...

– Да знаю я все, мам, что я, маленькая, что ли?

– ...И гадюки водятся. Речка тут есть, Утка... – Мама вздохнула. – В общем, купайся, загорай, сил набирайся. Мозгу тоже надо отдыхать. Теобальд Леопольдович так и сказал...

– Кто?! – подскочила я.

– Твой учитель, кто же еще. – удивленно взглянув на меня, ответила мама. – Позвонил нам на той неделе и посоветовал увезти тебя из города. На природу, говорит, ее отправьте, или куда-нибудь подальше. Очень, говорит, ваша девочка устала, что негативно сказывается на ее успехах...

«Сволочь старая!» – злобно подумала я, сжимая кулаки. «Увезите ее куда-нибудь подальше!» Ишь, о здоровье моем позаботился! Кто его просил, гнома-переростка?

– Ты ведь действительно устала, Гелечка. Нервная, дерганая, кричишь на всех... Может, сердечные дела не ладятся? – лукаво спросила мама.

– Нет у меня никаких сердечных дел! – рыкнула я, кипя от злости. – Я же сто раз говорила, что всех людей ненавижу!

– Даже Сашу Хольгера?

На мгновение я онемела.

– Что ты сказала?

– Совсем забыла: тетя Наташа звонила перед самым отъездом, просила тебе передать, чтобы ты зашла за фотографией. Самую красивую, говорит, подобрала...

– Какой еще фотографией?

– Сашиной. Ты ведь вроде просила у него фотографию на память?

Слушать этот бред было выше моих сил. Надо же все так извратить! Теперь, когда все уже давно умерло и отгорело! Еще и тетю Наташу впутали! Теперь вся Старая Деревня уж точно будет считать, что я влюбилась в Сашу Хольгера и преследую его, домогаясь взаимности.

На крыльцо очень своевременно вышла тетя Нина – скликать гостей к столу. С горящими щеками я сорвалась с перил и убежала в дом.