Бремя империи - Александр Афанасьев

Шаги раздались тогда, когда я уже всерьез начал опасаться того, что меня здесь тупо бросили и будут держать непонятно сколько. Такое тоже могло быть – в случае, если что-то произошло и наши каким-то образом потеряли мой след. От той дряни, что попала в меня с дротиком, меня все еще мутило. Кружилась голова.

Все то, что происходило после того, как я разрядил в британцев автомат, помнится мне лишь урывками, словно вырезанные в монтажной кадры из кинопленки склеили Бог знает как и теперь крутят – а они постоянно застревают в аппарате и пленка обрывается. Весьма неприятно, скажу я вам, весьма.

Холодный пол, зажатый в руке пистолет. Спецгруппа быстрого реагирования жандармерии, меньше всего настроенная на то, чтобы на месте разбираться – кто хороший парень, а кто плохой. Это помещение – отделанное белым, слегка пружинящим пластиком, с легкой кроватью, двумя стульями и забранными частой решеткой лампочками на потолке. Скорее всего – здание полиции.

За дверью зазвенели ключи – я опустил ноги на пол. Чувствовал я себя все еще не очень хорошо.

С лязганьем открылся один замок, затем еще один. Отворив дверь в помещение, где я находился последнее время, зашли двое – оба как на подбор здоровяки под потолок, темно-серая форма, дубинки в руках… Еще один остался у открытой двери, не заходя в камеру. Опасаются…

– Встать. Лицом к стене… – вымолвил один из здоровяков. Имя не называет, голос равнодушный, чувствуется, что за свою жизнь он говорил это уже не одну тысячу раз.

Смысла спорить с надзирателем не было – я покорно встал, повернулся лицом к стене. Все еще подташнивало.

– Руки за спину.

На запястьях холодными змеями сомкнулись металлические кольца наручников.

– На выход. Ни с кем не разговаривать, выполнять все требования конвоя!

Черт, неужели меня так и не нашли после той перестрелки…

За дверью был коридор. Чистенький, совсем не похожий на тюремный – хотя откуда мне знать, как выглядит тюремный коридор? По обе стороны коридора, метров через пять – одинаковые двери с номерами и глазками, но без «кормушек», чтобы выдавать заключенным пищу. Мягкий свет из забранных решеткой, как и у меня, ламп освещает коридор, стены сделаны из того же мягкого, похожего то ли на пластик, то ли на резину материала. Впереди решетка, пахнет каким-то чистящим средством с лимоном…

– Стоять, лицом к стене.

Один из конвоиров убрал решетку – она не открывалась, как дверь, а поднималась вверх. За решеткой была кабинка лифта, довольно просторного.

– Вперед.

В кабинке лифта мы разместились все втроем, на панели управления было шестнадцать кнопок, от минус восьми до плюс восьми. Один из конвоиров ткнул в кнопку под надписью «+3», и лифт медленно, но совершенно бесшумно пополз наверх.

– Что происходит? – Я решил попытаться установить контакт с конвойными.

– Не разговаривать… – равнодушно отозвался один из них. Видимо, старший, хотя ни на одном не было знаков различия.

Не разговаривать так не разговаривать…

Достигли нужного этажа – лифт остановился, один из конвоиров снова поднял стенку, отделяющую кабинку лифта от нового коридора. В отличие от того этажа, где я находился, коридор на этом был типичным коридором российского бюрократического учреждения. Совсем недалеко был холл с кабинками других лифтов, и там были люди – в форме МВД.

Попал в полицию… до сих не приводилось, а тут на тебе…

Новый поход по коридору, встречные люди в полицейской форме скользили по мне равнодушными взглядами – тут заключенный с конвоем были делом обычным и внимания не заслуживающим. Поворот. Потом еще один. Точно, бейрутское управление, у них здание большое и странной формы – похоже на сон пьяного архитектора.