Ричард Длинные Руки - король - Гай Юлий Орловский

Но все же не знаю, оправдывает ли… нет, вряд ли, ничто не оправдывает смерть людей, однако я все равно готов брать на себя вину, потому что стремлюсь обрести как можно больше власти и силы, дабы достойно встретить Маркус…

А эта сотня все равно бы погибла в заваленных камнями пещерах, так пусть хоть погибнут с пользой…

И все-таки настроение оставалось настолько подавленным, что я поехал далеко впереди, оставив за спиной армию, взявшую курс на Скарляндию. Часть войск, правда, пришлось оставить в Варт Генце, хотя ростки мятежа выдрал с корнем, однако могут возникнуть недовольства при новом переделе земель. Глупо оставлять в руках семей мятежников хоть клочок земли, если можно отнять и, отдав другим, завоевать их преданность и тем самым обезопасить себя на долгое время, пока не обнаглеют новые облагодетельствованные.

Я все прибавлял скорость, арбогастр охотно переходит в галоп, Бобик остался с Меганвэйлом, а я, когда оглянулся, заслышав стук копыт, обнаружил настигающих Норберта и Альбрехта на их быстроногих ришаровских конях.

Они сделали вид, что всегда меня сопровождают и везде, я отвернулся и чуточку прибавил скорости, пока не увидел на опушке леса повозку с впряженной лошадкой.

Крестьянин слез с облучка и, не оглядываясь, направился к стене деревьев.

– Эй, – крикнул я, – зачем ходить так далеко в безлюдном месте?

Он вздрогнул, оглянулся, на лице проступил испуг при виде огромного рыцаря на таком же огромном коне.

– Ой, ваша милость, как вы меня напугали…

– Что вздумал искать в дремучем лесу?

Он сказал словоохотливо:

– Он не такой уж и дремучий!.. Правда, коня придется оставить, а самому по буреломам да через чащобу, но зато потом выходишь к жилищу отшельника…

Я спросил с вялым интересом:

– И чем он хорош?.. Все звезды на небе знает?

Он посмотрел на меня удивленно:

– Какие звезды в лесу? Да и зачем нам, крестьянам?.. Зато дает лесные корешки, где только и находит, от одних сразу проходит желтуха и любые нутряные болезни, другие вылечивают скот, а есть такие, что немого от рождения делают говорящим, а слепого – зрячим!

– Ого, – сказал я, – здорово. Верно, зачем какие-то звезды, а вот чтоб корова не хворала… Думаю, он умеет не только это, но кому это надо?

За спиной послышался нарастающий стук копыт, затем громкий голос Альбрехта:

– Ваше высочество, даже не вздумайте.

Я оглянулся.

– Что?

– Мой конь не продерется через чащу, – сообщил он.

– Да ну, – ответил я, – а чего он туда попрется?

– Потому что вы туда надумали! – возразил он.

– Да? – удивился я. – С чего бы?.. Хотя да, это идея, нужно чем-то себя занять, пока армия тащится. Спасибо, что подсказали. Или это не вы подсказали? А хто?.. Неужто сэр Норберт? Нет, на него не похоже. И вообще, граф, откуда знаете, что мне восхочется? Магией балуетесь?

Он сказал с отвращением:

– Ваше высочество, какая магия? Вы бываете проще червяка! Понять, какой сделаете следующий шаг, сможет даже ребенок. Ну зачем вам тот отшельник?

– Потому что я сам отшельник, – ответил я с достоинством. – Только неявный. Глубоко внутри. Но весьма последовательный, хоть и дискретный. И мне весьма интересны другие отшельники!.. В общем, граф, вы тут малость отдохните с бароном, а я туда-сюда-обратно. Все поняли?

– Нет, – сердито ответил он, – но знаю, что вам хоть кол на голове теши, а Меганвэйл далеко, чтобы связать вас и везти в телеге.

Норберт молчал, но посматривал с неодобрением. Я повернул арбогастра к стене деревьев, где исчез крестьянин, крикнул весело:

– Граф, вы не успеете соскучиться!

– В этом я не сомневаюсь, – крикнул он вдогонку.

Арбогастр ломился через лес, как бронированный носорог. Крестьянина мы догнали быстро, он оглянулся в испуге и отскочил в сторону. Я указал на едва приметную тропку.

– По этой? Или это звери протоптали?

Он испуганно кивнул.

– По этой, ваша милость. Да, это звери протоптали. Но это все равно, к нему и звери ходють…

– Спасибо, – сказал я, выказывая будущее равенство с народом, – очень хорошо…

Мелкие деревца арбогастр ломает, как сухой тростник, через завалы перепрыгивает, через глубокое болото промчался на такой скорости, что едва замочил копыта, и в конце концов наметилось впереди огромное светлое пятно, что могло означать только открытое небу место, на которое падает свет.

Однако деревья только начали расступаться, когда слева прозвучал суровый голос:

– Замри!.. И отвечай, кто ты и почему с оружием?

Я ответил осторожно:

– Я воин, потому оружие со мной всегда. Но я не собираюсь никому причинять вред…

Тот же голос произнес:

– Можешь медленно повернуться.

Я повернулся, неприятное чувство, когда видишь нацеленное прямо в лицо острие стального болта, а сам арбалет выглядит, я бы сказал, стационарным, настолько массивен и огромен, однако здоровяк, что держит его на весу, не кажется слабеньким.

– Я иду к отшельнику, – пояснил я, – но не думал, что у него есть охрана…

– Охрана? – переспросил он. – Нет, мы с другом тут сами по себе…

Я оглянулся, никого больше не увидел, спросил осторожно:

– Мне можно ехать?

Он поколебался, кивнул.

– Да.

– По этой тропе?

– Да, – повторил он. – Пару сот ярдов.

– Спасибо, – ответил я вежливо.

Арбогастр очнулся от спячки и пошел снова ровно и напористо, хотя дальше никаких кустов, поляна покрыта низкой шелковой травой, словно газонной, а на той стороне в тени деревьев просторная с виду хижина.

Я покинул седло в десяти шагах, пошел медленно, присматриваясь и приглядываясь. На этот раз ощутил присутствие еще кого-то, но как ни приглядывался, никого не заметил. Даже тепловое и запаховое ничего не сказали, хотя я чувствовал присутствие человека сильного и хорошо вооруженного.

Дверь хижины полуоткрыта, я потянул на себя, внутри светло и чисто, в углу на куче сухой и вкусно пахнущей травы лежит навзничь человек и с увлечением читает книгу, держа ее в одной руке, а вторую закинув за голову.

Сравнительно молод, хотя борода и длинные волосы, худ, из одежды только набедренная повязка, ребра проступают под кожей резко, но не чувствуется, что болен…

Он опустил книгу и воззрился на меня в великом изумлении.

– Что случилось? Вы не похожи на человека, которому нужна помощь…

Голос его звучал мягко, интеллигентно и вдумчиво.