Лучшая защита - Вячеслав Шалыгин

Первая леди Объединенных Наций, а по совместительству главный редактор «Мировых новостей» Наталья Томилина была женщиной на удивление молодой и красивой. Отправляя запрос, Сполохов был уверен в двух вещах: что если ему и ответят, то, во-первых, это будет какой-нибудь мелкий служащий, а никак не главный редактор. И если уж редактор - женщина, это обязательно должна быть энергичная старая грымза, пробившаяся на теплое местечко всеми правдами и неправдами. Ожидания не оправдались, и Олег немного растерялся. А если честно, растерялся совершенно. До сумбура в мыслях и неспособности четко сформулировать суть проблемы.

– Я хотел поговорить… у меня есть материал. Не мой, моего друга. Он погиб. Я не уверен, но мне кажется, его смерть как-то связана со списком.

– С материалом? - уловила Томилина, несмотря на бестолковость объяснений.

– Да, с ним. Вы посмотрите?

– Конечно, док. Только у меня есть встречная просьба. Ведь это вы проводили вскрытие жертв Стокгольмского инцидента? Как насчет интервью?

– Я… но прокуратура взяла с меня подписку о неразглашении…

– Отлично. Мы и не будем касаться деталей следствия. Вы просто выскажете личные впечатления и предположения, а в конце вскользь упомянете следователей, которые брали с вас такую подписку. Годится?

– Не знаю, мне надо подумать.

– Конечно. - Наталья очаровательно улыбнулась. - Сбрасывайте ваш материал.

Сполохов уже рассмотрел ее более внимательно, но первое впечатление от этого не испортилось. Ей было не больше тридцати пяти, и она знала себе цену. И цена эта была чрезвычайно высокой. А потому выглядела Наталья классно. Именно так. Олег в подобных вопросах разбирался досконально. Ее шарм и потрясающая красота обезоруживали. Они заставили Сполохова испытать давно забытое ощущение благоговейного трепета. Как у романтично настроенного школьника…

Пока он изучал внешность редакторши, она успела пробежать взглядом список и сделать некие выводы. Ни выражение лица, ни интонации не изменились, но выданное Томилиной резюме Олега крайне огорчило.

– Не годится.

– Но почему?! Я уверен, что между Стокгольмской расправой, гибелью моего друга и этим списком существует связь!

– А я не уверена. В списке фигурируют фамилии весьма влиятельных и уважаемых людей. Бездоказательно обвинять их в чем бы то ни было - абсурдно. Кроме того, это опасно.

– Но я не обвиняю, я только указываю на связь…

– Я уверена, никакой связи нет.

– Послушайте, Наталья… Дмитриевна, моего друга убили сразу после того, как он сбросил этот список в мой комп! Убили из того же оружия, что и тех людей в парке. И вы не видите связи?!

– Этого мало, господин Сполохов. На одном сходстве оружия версии не построить.

– А факт странной предусмотрительности моего товарища? Возможно, он чувствовал, что за ним следят.

– Это тоже не доказательство. Он пересылал файл по сети?

– В том-то и дело, что нет! Он сбросил его напрямую через инфрапорт. Об этом мог узнать только тот, кто за ним следил. Вживую, понимаете? Сидел неподалеку, слушал нашу беседу и видел, что мы делаем.

– Всего лишь версия.

– Следователь Генеральной прокуратуры Ульрих, требуя отдать ему пулю, давил на доктора Пастухова, который делал вскрытие. Но в теле моего товарища пули не было. Она прошла навылет, так же как и в шестнадцати предыдущих случаях.

– Которые… вели вы или Ногин?

– С теми несчастными мы работали всей бригадой, а сейчас… погибший был моим другом… я не смог… вернее, не захотел…

– Понимаю. - Наталья сочувственно взглянула на Олега.

– Однако в заключениях по «стокгольмским трупам» было написано, что пули найдены. Понимаете?

– Но вы в заключениях этого не указывали? - заинтересовалась Наталья.

– Вот именно. Не знаю, что писали другие, но в себе я уверен. Я отправлял заключения на больничный сервер в одном виде, а оттуда они уходили уже «дополненными». Но с моей подписью. Ульрих мне не верит и грозится завести дело о фальсификации улик.

– Постойте, а сами пули у него имеются?

– Не знаю. Наверное, да, раз он так со всем этим носится.

– Вот видите, стоило спуститься с небес на землю, появился реальный материал. Его мы с удовольствием возьмем в производство. Я распоряжусь, чтобы темой занялся сам Фредериксен. Это наш лучший кримрепортер, вы, наверное, о нем слышали.

– Кто о нем не слышал? - Сполохов вздохнул. - Но это не то, чего я хотел.

– Как знать? Никогда нельзя быть уверенным, куда выведет тропинка. Ханс приедет ближе к вечеру. Вы будете в клинике?

– Да, сегодня я дежурю. До свидания.