Лучшая защита - Вячеслав Шалыгин

– Все прошло как по маслу. - Вильямс уселся в кресло перед рабочим столом президента. - Он не успел ничего понять.

Жданов поднял на него внимательный взгляд:

– И не сопротивлялся?

– Нет. Все произошло слишком быстро. Стрелок стоял у него за спиной. Как только начался захват корабля, он продырявил советнику голову.

– Странно.

– Я же говорил, наши люди тоже кое-чего стоят.

– Вы не понимаете, Вильямс. - Жданов обогнул стол и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. - Слишком все просто. Фирсов был лучшим бойцом из всех, кого я знал. И вдруг погиб от руки какого-то рядового охранника… Что-то тут нечисто. Вскрытие провели?

– Пока нет, но…

Президент остановился и повернулся к кадровику:

– Так проведите немедленно!

– Верно мыслишь, лейтенант Жданов.

Жданов замер. Вильямс видел, как расширяются его зрачки, делая серые глаза Владимира черными. Президент «Райха» медленно обернулся.

На пороге кабинета стоял Фирсов и его сопровождающий, грузный тип с неприятной ухмылкой на багровой физиономии.

– На том корабле был мой биоэлектронный дублер. - Советник окинул взглядом кабинет. - Даже не дублер, а так, голем, ходячее внешнее подобие. Кукла, проще говоря. Его сопровождающий, доктор Сполохов, как раз над этим проектом и работает в одном секретном учреждении.

– Ты все-таки пришел… - Жданов медленно расцепил руки и сложил их на груди.

– Правильно, Володя, никаких резких движений. Садись напротив своего халдея. Поговорим.

– Кругом полно охраны, Влад. Как ты собираешься отсюда уйти?

– Теоретически - как и пришел. - Фирсов прошел и сел в кресло за столом президента. - Но уходить я не собираюсь. Я намерен устроить в «Райхе» небольшой внутренний переворот. Что ты думаешь о перспективах национализации этого учреждения?

– Тебя не поймут.

– Все зависит от того, как я это преподнесу. Хорошо, не национализация, а всего лишь перераспределение акций и внешнее управление. Как бы то ни было, твоему «Райху» конец. С этой минуты он становится нормальной компанией, с типовым уставом. И жить он будет по общепринятым нормам, а не по собственным сомнительным законам. Серпентарий закрыт на переучет гадюк и сдачу яда государству. А главный проект последнего десятилетия, так называемый «Каин», признан убыточным. Понял меня?

– Нет. Ни о каком «Каине» я даже не слышал.

– Неужели? - Фирсов взглянул на своего сопровождающего. - Ульрих, может быть, я что-то путаю? Мне ведь сегодня голову прострелили. Трижды.

– Нет, для мертвеца вы мыслите вполне ясно и последовательно, - ответил Руперт с напускной серьезностью. - «Райх» и «Каин» - близнецы-братья, это факт… - Он вдруг ткнул толстым пальцем в сторону декоративного ручья, текущего вдоль передней стены и обрывающегося небольшим водопадом перед окном. - Господин Жданов, какой идиот спроектировал этот водопад? Он же льется наружу! Прямо на головы гражданам!

– Водопад? При чем тут… - Жданов растерялся.

– Ульрих, не отвлекайтесь. - Строгость в голосе Фирсова была тоже неубедительной. - Здесь все сплошная иллюзия. Водопад за окно не льется, не переживайте.

– Иллюзия, это вы верно сказали, - продолжил издеваться Ульрих. - И то, что господин Жданов верный и преданный член Группы и что он честный бизнесмен, - обман. Даже его лояльность Нациям и то вранье. На самом деле он оборотень, заговорщик и предатель. А еще главный обвиняемый в деле о покушении на жизнь советника Президента Объединенных Наций. По марсианским законам - электрический стул ему светит, не меньше. А по земным - пожизненное без права на помилование.