Терракотовые сестры - Людмила Коротич

– Колдун! Смерти тебе мало!

Толпа зычно отозвалась: «Ааааа!» – то ли в вопле согласия, то ли в крике ужаса. Кто-то ткнул женщину в бок и протянул камень. Мэри Лу отрицательно качнула головой, но человек в широком сером плаще с капюшоном еще раз попытался вложить ей булыжник в руку, грубо схватив за запястье. Ближайшие к ним люди обернулись. И их интерес не предвещал ничего доброго женщине.

– У меня свое! – тут же нашлась Говард, достав из своей сумки мятую консервную банку. Страшную на вид, но если ее вскрыть и заточить о камень, получается отличный срезень для арбалета. Мэри Лу с угрожающим видом покачала на руке банку и криво усмехнулась.

Такая реакция всех успокоила, и человек в плаще уже дергал за рукав следующего, всучил ему камень и подтолкнул к эшафоту. Говард оглянулась по сторонам еще раз: так и есть. То, что должно было быть стихийной народной волей, праведным гневом, оказалось хорошо срежессированной манипуляцией толпой. Таких вот раздающих камни женщина углядела человека три. Еще несколько подпихивали людей вперед, к «боевому рубежу».

– Он нас всех погубит! Губитель придет по наши души! – опять истерил кто-то. – Кузнец осквернил наш город!

«Аааааа!» – снова отозвалась толпа, и новый град камней полетел в несчастного.

– Нам нужен Спаситель! Пусть примет нашу жертву и отведет гибель от города!

«Ааааа!» – снова откликнулось стадо. Такую толпу и людьми-то язык не повернется назвать. Кликуши умело заводили, и вот уже бились в истерике почти все. Кто-то падал на колени, кто-то остервенело кидал и кидал камни в дергающуюся жертву. Тот истекал кровью, но пытался сопротивляться: Мэри Лу видела, как напрягаются, набухают вены на его руках, как он старается упереться в столб ногами, но путы не дают.

Не сразу, но все же Говард заметила внутренний ритм в происходящем. Затем услышала тонкий цимбальный звук, две железки звенели, ударяясь друг о друга. И в такт им летели камни. Звон усилился, и голоса кликуш вплелись в его ритм. Самые слабые или самые чуткие в толпе начали раскачиваться в такт. И третья пара цимбал подключилась. Теперь качались почти все, не замечая собственных движений. Звук все нарастал, не меняя ритма, завывания толпы и выкрики усилились, сплелись с ним в одном сложном порядке. К тем, кто все еще держался, как Мэри Лу, подходили сзади и толкали. Кто-то падал в исступлении, кто-то тут же начинал переминаться с ноги на ногу, втягиваясь в общий ритм. А он уже лупил вовсю, не скрываясь: железные цимбалы, гулкие удары барабанов, шорох падающих камней, ритмичные крики подсадных, завывания, и вот наконец:

– Пресветлый! Пророк Дарий! – на высокой ноте, раскатисто зашелся один из толпы. Мэри Лу украдкой кинула взгляд на кричащего: тот скинул серый плащ и стоял в белых одеждах. Таких же белорясников оказалось много, раскиданные по всей толпе, они-то и заправляли ее движением. Но большинство смотрело не по сторонам, а туда, на эшафот. Говард не видела, откуда он пришел, как появился этот старик в снежно-белом просторном одеянии с сияющим амулетом на толстой цепи. Солнце играло на полированной поверхности так, что зрителям жгло глаза. Словно огонь горел на груди у старца. Высокого, крепкого, с доброй улыбкой, лучистыми мудрыми светлыми глазами, но источающего силу. Еще пятеро в белых балахонах позади него стояли, скрестив руки в молитве, все как один рослые и широкоплечие, стояли как гвардия.

– Остановитесь! – сказал пророк, вытянув руку к народу. Тут же смолкли ритмичные звуки и толпа замерла, оглушенная тишиной.

– Спаситель приходит к жаждущим, но не к возгордившимся, не к судьям! – Дарий говорил тихо, но каждое слово отчетливо слышалось. – Он придет и сделает нас равными: вас, меня, его, – жест в сторону жертвы. – Покончит со страданиями нашей плоти! Берегите же свои души для него! Не портите их недостойными делами!

– На колени! – рявкнули пятеро за спиной пророка.

Низкий грудной бас ударил где-то сзади, и, повинуясь звуку, люди опустились в пыль. Кому-то помогли.

Снова звенящая тишина и сильный голос пророка:

– Кузнец призвал магию, он создал мерзкое чудище. Он стал маяком для Губителя! Тот не преминет прийти к вам!

– Склоните головы и рыдайте! – приказ «гвардии» под барабанную дробь. Все подчиняются. – Кузнец испортил свою душу! Он призвал зло на ваш город!

– Но Спаситель сильнее! – возводит руки Дарий. – Он защитит верующих в него!

– Мы верим! – раздались голоса из толпы. – Да! – Мэри Лу не была уверена, что первыми завопили действительно простые люди. Но крик подхватили, и он разошелся, как круги по воде от брошенного камня: – Спаси! Защити! Верю! Приди!

– Он спасет! Он защитит! Всех! Пусть придет! Пусть возьмет наши души! Пусть примет! Мы отдаем их тебе! Забери! Возьми! Спаситель! Тебе в усладу! Ничего не надо! Защити и забери! Восславься! – Старик сам переходил на крик, и люди вторили ему. Пророк впадал в экстаз, глаза его закатывались, тело затряслось, скрючились пальцы на руках, и он упал бы навзничь, не подхвати его свита. Вдруг тело его пошло конвульсиями, он резко согнулся пополам, так же резко выпрямился, словно пружина, и бросил обе руки вперед. Дикий смех издали его уста. Такой же смех раздался в толпе, и худенький паренек рядом с Мэри Лу упал с размаху на спину и зашелся хохотом. Руки и ноги его свернулись в неправдоподобный узел. Обычный паренек, не из белорясников. Пресветлый сделал еще один резкий пас руками, и в такой же ужас впали еще трое: две женщины и крепкий мужчина.

– Смех спасенного! – пошел восхищенный шепот по толпе. – Спаситель уносит их души! Они освободились теперь!

– Они спасены! – закричал, придя в себя, Дарий. – И все мы будем у него! Он возьмет нас! Слава! Всех спасет! Ничего, кроме спасения. Никто не уйдет от Спасителя!

«Спасенные» еще бились в пыли, хохоча. Но Говард видела, как стекленеют глаза у мальчишки, как со свистом вырываются последние вздохи.

– Спаситель возьмет нас к себе! – орали во весь голос белые крепыши за спиной пришедшего в себя старца. – Спаситель возьмет вас! Спаситель добр и примет и его! – дружно указали на кузнеца. – Попросите за оступившегося! Освободите душу для Спасителя! Освободите от плоти! Возьмите в руки камни во славу Спасителя!

И заведенная толпа уже по доброй воле сама поднимала камни, чтоб «спасти» привязанного. То, что в давке люди шли по свежим трупам «спасенных», волновало, похоже, только Мэри Лу.

«Кощунство, ложь! Убийцы!» – только и помнила тогда Говард. Ей словно в душу плюнули этим балаганом.

И тогда она пробилась вперед в восторженной толпе, резко сбросила сумку с давно заряженного круглым диском самодельного арбалета и, быстро прицелившись, выстрелила жертве в ноги. Путы лопнули. Перезаряжать оружие времени не было, и Говард просто ударила прикладом наотмашь ближайшего белорясника. Повезло, он оказался хлипким, не в пример здоровякам у эшафота.

Те не растерялись. Несколько метров, разделяющие их и дерзкую чужачку, преодолели за пару секунд. Но схватить ее им помешали остолбеневшие поклонники. Путались в ногах, как бревна. А Говард дала деру. Ей было проще – не путался в ногах балахон, маленькая и худая, легко проскакивала она среди замершей в недоумении толпы. И фора в несколько секунд все же – фора! А затем все бросились врассыпную, с визгом!