Ричард Длинные Руки - майордом - Гай Юлий Орловский

– Что случилось? – потребовал он, не слезая с коня. – Сэр Ричард! Я не понимаю…

– Я тоже, – оборвал я его. Он в изумлении посмотрел на меня. – Я тоже не понимаю, граф!.. Но этот замок слишком хорош, слишком красив и слишком беспечен! Вы не находите?

Он все еще в раздражении оглянулся на замок.

– Да, но… что все-таки заставило вас отменить штурм? Даже не штурм, а простой захват…

– Его беззащитность, – отрезал я.

– Беззащитность?

– Да. Вам не кажется, что беззащитность кажущаяся?

Он долго не сводил взгляда с высоких башен, висячих мостиков и остроконечных крыш с кокетливо трепещущими флажками.

– Нет, не кажется, – ответил он, однако в голосе впервые прозвучала неуверенность. – А что не захватили варвары… так в замке могли откупиться… варвары охотно берут выкуп, а откупившихся не трогают. Расчет на то, что и другие, узнав о возможности избежать разграбления, сами отдадут все, только бы не было кровавой резни…

– Разумно, – сказал я, – однако… что-то этот гад слишком уж торжествовал, когда вы пошли на приступ!.. Килпатрик, ты где? Возьми всех троих и выбей из них все, что знают про этот замок. Да только не побоями, варвары будут смеяться над тобой! Мы же цивилизованные люди, используй более тонкие методы, как я тебя учил…

Мы двигались еще три дня, разбивая мелкие отряды варваров и «освобождая» города. В самых крупных оставляли свои гарнизоны. Наконец нас догнал Килпатрик, понурый, сказал невесело, что все три пленных померли, но никто не проговорился насчет замка. Двое смеялись над ним, третий даже пел что-то дикое, показывая презрение к пыткам.

Граф Ришар выслушал и покачал головой. Я думал, будет упрекать меня, однако он сказал задумчиво:

– Возможно, с этим замком что-то связано. Если их собственный приступ захлебнулся… а то и не один, то хотели, чтобы и нас постигло то же самое. Но тогда замок защищает магия, сэр Ричард.

Я кивнул хмуро.

– Вот пусть и защищает. Магам обычно до нас нет дела. Им главное, чтобы к ним не лезли. Так что сперва первостепенное, потом… потом и магами займемся.

– А займемся?

– Обязательно, – заверил я. – Я не в восторге, что в тылу остается вражеский гарнизон. Пусть там всего один воин.

Ришар зябко повел плечами.

– Все-таки тревожно, – признался он. – Да и гадко, что есть сила, против которой вся наша тяжелая рыцарская конница… не весьма.

– Та сила от дьявола, – сообщил я. – Настоящая – от Господа.

– Ее Господь никогда не показывает, – заметил он.

– Меня это устраивает, – ответил я. – А вас нет?

Он скупо улыбнулся.

– Устраивает. Только вы, сэр Ричард, креститесь хоть в тех редких случаях, когда имя Господа произносите!

Я спросил с беспокойством:

– Я редко крещусь?

– Только если вам напомнят, – сказал он с легкой ехидцей. – А народу нужны ясные знаки. В крестовом походе надо чаще осенять себя крестом. И почаще упоминать имя Господа.

– Я слежу, – сказал я, – чтоб не всуе.

– Хорошая отговорка, – согласился он. – Что будем делать со столицей? До нее, судя по картам, несколько дней.

– Основное войско варваров там?

– Если верить нашим разведчикам… и пленным.

– Это хорошо, – сказал я с облегчением. – Скорее бы все решилось!

Я чувствовал себя, как царь Дарий, который вторгся в Скифию и все шел за скифским войском, требуя, чтобы те остановились и либо признали его власть, либо сражались. Потом так же двигался за отступающим Барклаем Наполеон и все кричал, чтобы тот остановился и сражался, как мужчина.

Варвары не отступали, но и не сделали ни шагу навстречу. Сэр Норберт захватывал все больше пленных, и как бы те ни держались отважно, все же удалось узнать шокирующее: варвары просто не принимают нас всерьез. Возможно, считают небольшим войском безумцев, что как-то прорвались ценой больших жертв из герцогства, но, возможно, нас ждет какой-то неприятный сюрприз при соприкосновении с их главными войсками.

Впрочем, Дарию сказали, что скифы дадут бой, если персы отыщут их могилы, которые скифы так чтут, и попытаются надругаться. Наполеона тоже ждал сюрприз под Москвой и в самой Москве…

Я зябко поежился. Только бы не пришлось потом отступать, как Наполеону. Преследователи пришли за ним и в его тщательно оберегаемый кукольный Париж.

Солнце наконец поднялось над темным краем земли, тот сразу вспыхнул золотыми искрами. Перед нами открылась утопающая в утреннем тумане бесконечная равнина, вдали угадывается то ли покатая гора из старого серебра, то ли перевернутая чаша, выпавшая из руки небесного великана.

– Неужели сам Геннегау? – спросил я. – Столица?

– Она самая, – ответил сэр Норберт недовольно. – Сэр Ричард, я уже знаю, никакой конь не угонится за вашим зверем! Но все же вождю не следует выдвигаться так уж… далеко.

Я повертел головой, впереди и чуточку слева высится могучий дуб, роскошный, царственный, даже император среди дубов, широко раскинувший толстые мускулистые ветви. При взгляде на него хочется снять шапку и поклониться со словами «Ваше Величество». Красиво и гордо смотрится на просторе, ничто не смеет подойти и близко, ни дерево, ни куст, ни даже высокая трава – в королевском одиночестве стоит на просторе…

– Идеальное место для привала, – сказал я.

Я собрался направить Зайчика в ту сторону, сэр Норберт сказал с предостережением в голосе:

– Там что-то не так, сэр Ричард.

– Опасно?

– Да нет, но…

– А что тревожит?

Он сказал с неуверенностью:

– Говорят, оно не позволяет расти другим деревьям и даже кустарнику. В смысле, рядом. Да вы посмотрите сами…

На полмили вокруг гигантского дуба зеленая шелковистая трава, ареал словно очерчен кругом, а дальше земля бугристая, заросшая и чертополохом и колючими неопрятными зарослями чего-то хищного и злобного.

– Господи, – сказал я с чувством, – вы и такие сведения складываете в копилочку?

– Знания не бывают лишними, – ответил он серьезно.

Я сказал сердито:

– А куда местные жители смотрят? Это не где-то на краю света, а в нескольких милях от столицы!

Он сказал с неуверенностью:

– Вроде бы никому не мешает… С другой стороны, если взять да срубить, то кого рассердишь, Господа или дьявола? Непонятно… Да и вообще, разве так не красиво?

Я подумал, сказал веско:

– Тогда будем считать, что дерево растет по велению Господа, чтобы давать кров и тень путникам. А пусто вокруг для того, чтобы всяким ослам, верблюдам и людям было где топтаться. Так пусть и говорят, чтобы не умалять нашу силу.