Жена из другого мира - Анна Замосковная

Какого бы писаного красавца представить? Туго у меня с ними. Вроде эльфы красивыми считаются, надо кого-нибудь из «Властелина Колец» или «Хоббита» вообразить. Леголаса или Тракторина… Тарантуила… или как там короля эльфов с темными бровями звали?

А может, блестящего вампира из «Сумерек» вообразить? На работе постер с ним в туалете висел, кто-то чмокнул его напомаженными губами, что для меня – вернейшее подтверждение его неписаной красоты, ведь кого попало на стене в общественном туалете целовать не станут.

Или эльфа? Или вампира?

Пока я решала, дух превратился в вампира с брежневскими бровями, длинными светлыми волосами и в короне. Он осмотрел свой эльфийский костюмчик, который я спешно перекрасила в зелено-голубой. Пригляделся к ногтям. Оглянулся, неестественно вывернув шею, чтобы посмотреть на свой зад. Потрогал волосы, корону. Представила на стене зеркало, оно появилось. Подойдя к нему, дух стал придирчиво разглядывать лицо, подергивать брови, ощупывать острые уши.

Даже интересно стало, сколько он будет себя изучать.

Минут через пять я потеряла терпение:

– Доктора вызови.

– Да-да, хозяйка.

Когда поднялась из подвала, вслед донеслось рассеянное:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Еще повара теперь надо вообразить правильно.

А быть главой рода не так уж и легко.

Никогда не любил работать с кровью. Не моя это стихия, маминого рода Индели, а у меня вид крови вызывал не самые приятные чувства. К тому же для колдовства требовалась особая подготовка.

К счастью, в лаборатории было все необходимое.

Начертив на листе разработанную магическую печать, я вытащил из коробки пластины спецстекла толщиной в четыре миллиметра, подложил под стекло рисунок. Перерыв три ящика в поисках стеклоплавильного карандаша, нашел лишь маленький огрызок.

– Вроде должно хватить. – Я вернулся за стол.

Стоило послать в карандаш заряд магии, и он разогрелся, кончик стал ярко-оранжевым, словно капля расплавленного металла. При соприкосновении со стеклом кончик стирался, оставляя ровную борозду.

Двадцать минут спустя узор печати был готов.

Отложив остаток карандаша, я замер. Сердце учащенно билось, но не от приятного исследовательского волнения, а от страха, что не получится.

Снова я боюсь провала.

Крови нужно было больше, чем для договора. Отыскав нож, надрезал мизинец – все равно редко этот палец использую – и позволил крови попасть в лунку. Магически подготовленная карандашом канавка потянула красную вязкую жидкость дальше, узор постепенно заполнялся. Пришлось сделать еще надрез, чтобы он завершился.

Лизнув раны, накрыл печать второй пластиной стекла. Теперь кровь в надежной ловушке, осталось добавить магию.

Я простер ладонь над заготовкой. И обмер.

Заклинание, как вчера мой браслет к его паре, должно притянуть меня к маме. Ведь мы, как брачные браслеты, кусочек одного целого, в моей крови ее частичка, к ней-то меня и поведет.

Если мама жива.

Ее кровь должна течь в венах, должна подсвечиваться родовой магией ее мужа, чтобы заклинанию хватило силы найти ее среди множества людей. И если печать не отзовется, то либо я что-то сделал неправильно, либо мама…

Страх комом подкатил к горлу. Я усилием воли отогнал дурные мысли и наполнил кровавый узор активирующей магией.