Темные врата - Антон Грановский

– Что вам здесь нужно, охоронцы? – гневно крикнула Голица. – Кто вам дал право врываться посреди ночи в чужой дом?

Охоронцы не удостоили вещунью даже взглядом. Все четверо смотрели на Глеба. Он тоже имел возможность хорошенько рассмотреть их. Судя по богатой кольчуге и роскошной перевязи, свеи служили самому Доброволу. Лица двоих из них были испещрены шрамами, а мечи так ладно сидели в руках, словно были продолжением этих рук. Несомненно, эти двое были опытными воинами и побывали во многих битвах.

У двоих других кожа на лицах была чиста, но глаза смотрели жестче и безжалостней, а гибкие движения свидетельствовали о звериной ловкости. Видимо, они были наемными убийцами.

– Глеб Первоход, вложи свой меч в ножны и ступай за нами! – прорычал тот из охоронцев, на лице которого было больше шрамов.

– Вот как? – Глеб холодно прищурился. – Это с какой же стати?

– У нас есть приказ задержать тебя и препроводить в узилище.

Глеб усмехнулся:

– И кто же отдал такой глупый приказ?

– Приказ отдал боярин Добровол, – сказал другой свей, один из тех двоих, что походили на наемных убийц. – Ты попался, Первоход. Вложи меч в ножны и ступай за нами. Иначе…

– Иначе что? – сухо перебил Глеб.

– Иначе я изрублю тебя на куски и разбросаю их по всему городу! – свирепо прорычал второй воин, чуть ниже первого ростом, но более широкоплечий и мощный.

Тогда Рамон, по-прежнему сжимая в руках длинные кинжалы, выступил вперед и мягко проговорил:

– Сударь, Первоход – мой друг, и все, сказанное ему, я принимаю и на свой счет.

Ратник смерил его хрупкую фигуру презрительным взглядом.

– Ты толмач Рамон, не так ли? – осведомился он.

– Да, я толмач. Но это не мешает мне быть…

– У нас нет приказа задерживать тебя, – небрежно перебил свей. – Ступай своей дорогой, чужеземец, и не путайся у нас под ногами.

Рамон слегка побледнел и отчеканил звонким, холодным голосом:

– Сударь, я пришел сюда вместе с Первоходом и уйду отсюда только вместе с ним. А если вы вздумаете…

– Погоди, Рамон, – остановил его Глеб. – Ребята, – почти ласково обратился он к охоронцам, – давайте просто сделаем вид, что мы не встречались. И каждый из нас пойдет своей дорогой. Так будет лучше для всех.

Свей, похожий на наемного убийцу, холодно усмехнулся и сказал:

– Ничего не выйдет, ходок. За твою голову нам обещаны «дары».

– Хотите отрастить клыки и бегать по городу на карачках? – осведомился Глеб.

– Наши «дары» будут особыми, ходок, – отчеканил свей. – Мы обретем Силу, но сохраним свой человечий облик. И хватит это обсуждать. Сложи оружие, и мы сохраним тебе жизнь.

– Ну хватит! – вспылил вдруг Рамон. – Прочь с дороги, свеи!

– Берем их! – рявкнул широкоплечий охоронец, и все четверо, вскинув мечи, ринулись на Глеба и Рамона.

Рамон взял кинжалы на изготовку, но пустить их в ход не успел. Глеб, резко двинувшись вперед, четыре раза молниеносно взмахнул своим клинком. Затем отошел в сторону и, хрипло выдохнув, опустил меч.

Охоронцы, громко бряцнув кольчугами, попадали на пол. У одного была рассечена грудь, у второго в животе темнела кровавая дыра, третьему клинок Глеба перешиб кадык, а четвертый лишился головы.

Голица сдавленно вскрикнула и, опрокинув лавку, вскочила на ноги. Рамон, так и не успевший обагрить кинжалы кровью наемников, с ужасом уставился на их трупы. Потом отвел взгляд, медленно вложил кинжалы в ножны и тихо пробормотал:

– Диабло… Ты даже не дал им шанса, Первоход.

– Все, что от них требовалось, – это уступить мне дорогу, – глухо ответил Глеб. Он вытер клинок об одежду одного из убитых охоронцев и вложил меч в ножны.

Затем взглянул на побледневшую, хмурую Голицу и сказал:

– Прости. У меня не было другого выхода.

Голица метнула на него гневный взгляд, затем крикнула:

– Валуй! Валуй!

В горницу из сеней вошел верзила-слуга. Посмотрел на трупы охоронцев равнодушным взглядом, хмыкнул и как ни в чем не бывало воззрился на свою хозяйку.

– Сходи за тележкой и отвези охоронцев к оврагу, – приказала Голица дрожащим голосом. – И забросай их чем-нибудь, чтобы не сразу нашли.

Валуй кивнул, нагнулся, грубо сгреб огромными ручищами одного из охоронцев и забросил его на плечо. Затем повернулся и вышел из горницы.

Голица перевела взгляд на Глеба.

– Уходи, Первоход, – сказала она. – Уходи и более не переступай порог моего дома.

Глеб, ни слова не говоря, повернулся к двери, перешагнул через трупы и зашагал прочь.

– Пусть господь смилостивится над вашими душами, – пробормотал Рамон, с грустью глядя на мертвых охоронцев. Затем перекрестил их, кивнул Голице и, развернувшись, заспешил за Глебом.