Темные врата - Антон Грановский

– Да садись же, – с улыбкой сказал Глеб. – Не укушу я тебя. Честное слово.

Княгиня присела на краешек софы. Лицо ее было таким же суровым, как всегда, а по краям рта пролегли две едва заметные морщинки. Глеб с удивлением понял, что эти морщинки притягивают его. В них, в этих морщинках, были прожитые годы, пережитые страсти, горести и радости. Это те самые морщинки, которые придают хорошенькому юному лицу отпечаток настоящей красоты, испытанной временем и ставшей частью вечности.

Наталья перехватила взгляд Глеба и слегка поежилась:

– Почему ты так смотришь на меня, Первоход?

– Сам не знаю. Наверное, потому, что ты мне нравишься.

По губам княгини скользнула грустная усмешка.

– Ты ошибаешься. Я нравилась тебе, но это было много лет назад. Теперь я другая. Во мне мало осталось от женщины. Иногда мне даже кажется, что я неживая и что сердце мое давно перестало биться.

Глеб как бы невзначай положил ладонь Наталье на бедро. Княгиня осталась неподвижна, но на щеках ее проступил легкий румянец. Глеб улыбнулся:

– Вот это точно не так. Ты все еще женщина. И не просто женщина, а красивая женщина.

На этот раз Наталья взглянула ему в глаза. Глеб заметил, что взгляд ее потеплел, а брови слегка дрогнули. Тогда он взял ее руку в свою и легонько сжал.

– Между нами все еще что-то есть? – спросил Глеб.

– Ты – мой спаситель, – тихо сказала княгиня. – И всегда был таким. Что бы ни случилось, я всегда знаю, что ты придешь на помощь.

Глеб помолчал. Потом произнес с легкой досадой:

– Странные у нас отношения, княгиня.

Она качнула головой и тихо попросила:

– Не называй меня княгиней. Называй Натальей. Меня давно уже никто не называл просто по имени.

– Наталья… – тихим эхом повторил Глеб и провел кончиками пальцев по теплой руке княгини. – Наташа…

Несколько секунд оба молчали, каждый задумавшись о своем. Первым молчание прервал Глеб.

– Сколько уж лет я здесь, – сказал он. – Иногда забываю, что когда-то у меня была другая жизнь. Но вижу тебя – и снова вспоминаю, кто я и откуда.

– Ты тоскуешь, когда видишь меня?

Глеб качнул головой:

– Ты тут ни при чем. Просто со знакомства с тобой начались мои мытарства.

– Да, помню. Из-за меня ты в первый раз пошел в Гиблое место. Тогда я была молода и глупа. Если бы вернуть все назад…

– Я бы все равно попал в Гиблое место, – прервал ее Глеб. – И твоей вины в этом нет. Думаю, это написано у меня на роду. А то, что написано на роду, не могут изменить даже боги.

Княгиня помолчала.

– Ты приказал бросить Добровола в темницу и подвергнуть его пыткам, – негромко сказала она затем.

– Да, – сказал Глеб, вмиг охолодев лицом. – Он это заслужил.

– Не слишком ли это жестоко, Глеб? Что подумают о тебе люди?

Глеб сжал зубы и процедил:

– Мне плевать на то, что они подумают. Этим идиотам нравится жить в дерьме. Но я вытащу их из дерьма, даже если они будут упираться. Кстати, сегодня пришло первое поступление в казну.

– Деньги Добровола? – напряженным голосом уточнила Наталья.

– Да.

Княгиня долго сидела молча, потом вздохнула, подняла руку и погладила Глеба ладонью по голове.

– Ты и впрямь изменился, Первоход, – тихо сказала она. – В твоих глазах – ярость и злоба.

– С волками жить – по-волчьи выть, – отчеканил Глеб. – Я хотел действовать добром, да, видно, здесь это невозможно.

– И тогда ты решил действовать силой?

– Это единственный язык, который вы… Прости, который они понимают.

Княгиня убрала руку с его головы.

– Не знаю, Глеб, не знаю. – Она вздохнула. – На сердце у меня нехорошо. Будто быть беде.

– Не думай о плохом. – Глеб протянул к Наталье руку и осторожно обнял ее за плечи.

Наталья повела плечами, но руку его не сбросила. Тогда он придвинулся ближе и обнял ее крепче. Княгиня хотела что-то сказать, но Глеб поцеловал ее.

Слегка отпрянув, Наталья тихо попросила:

– Только будь со мной нежнее, Глеб. – Веки ее дрогнули, и она добавила: – Я так соскучилась по ласке.

Колеблющийся отблеск свечи коснулся прекрасных глаз Натальи, четче очертил губы полуоткрытого рта. И Глеб больше себя не сдерживал. Он вновь прижал княгиню к груди и нежно поцеловал ее в шею. Она прикрыла глаза и покорно расслабилась.