Темные врата - Антон Грановский

Дядька угрюмо помолчал, потом сказал:

– Про луну я тебе не соврал. И все чудеса, которые ты видел, были истинные. Их у нас, в Повалихе, теперь многие могут делать. Ежели хочешь посмотреть, могу…

– Охолони, дядька Лешик, – поморщившись, проговорил Бун. – Хватит уже. Да и пора мне.

В то же утро, едва рассвело, Бун покинул Повалиху. На прощание дядька Лешик сунул ему в руку какую-то вещь:

– Держи. Это тебе мой дар.

– На что мне? – нахмурился Бун.

– Бери-бери. Лишней не будет. Не понравится, кому подаришь.

Бун оглядел вещь, пожал плечами:

– А что мне с ней делать-то?

Дядька помолчал, потом негромко спросил:

– Ты в чудеса веришь, Бун?

– Ходоки говаривают, что чудеса в Хлынском княжестве случаются, но ноги у всех этих чудес растут из Гиблого места.

Дядька Лешик как-то странно посмотрел на Буна и недовольно вымолвил:

– Что ж в этом плохого?

– Ничего.

– Так возьмешь?

Бун уже полтора года жил в Порочном граде, недалеко от Гиблого места, а потому привык с недоверием относиться к новым, непонятным вещам. И еще два правила твердо знал охоронец Бун: за все в жизни приходится платить. За что-то раньше, за что-то позже, но приходится всегда. И у всего на свете, даже у самой расприятной вещи, есть своя мрачная изнанка.

Впрочем, похмелье помешало Буну сосредоточиться на этих мыслях. А тут еще и дядька Лешик смотрел на него мягким, выжидающим взглядом. Увидев, что племяш колеблется, он сказал:

– Чудо стучится к тебе, Бун. Просто открой ему дверь.

Бун вздохнул и сунул вещицу в карман.

Когда он уезжал из села, то обратил внимание на людей, которые ходили по улицам. Они были молчаливые и изумленные, будто бы слегка пришибленные, старались не смотреть друг на друга, боязливо прятали глаза, а разминувшись, то и дело провожали друг друга подозрительными, а то и просто испуганными взглядами.

«Странно все это», – подумалось Буну, но мысль эта отозвалась в голове похмельным колоколом, и он быстро прогнал ее, как пустую и мешающую жить.

* * *

Расписной возок, подскочив на ухабе, въехал в Хлынь-град. Вскоре он уже катил по главной улице, а Крысун, поеживаясь от ветра и кутаясь в медвежью шубу, сонным взглядом глядел по сторонам. Ему все еще слегка нездоровилось. Чесалась кожа на голове, да и зубы как-то странно ныли.

– Ну? – недовольным голосом окликнул он начальника Буна. – И что говорит тебе твое чутье?

– Оно говорит, что мы уже близко, – ответил Бун. Затем поднял руку, указал на большую темную избу, стоявшую немного на отшибе, и взволнованно произнес: – Это там!

Крысун вытянул голову и поглядел, куда указывал охоронец.

– Ты сбрендил? Это ведь блажная изба!

– Верно, – бодро кивнул Бун, чему-то улыбаясь. – Она-то нам и нужна! Зайдем туда на часок, а потом двинем в Повалиху.

Крысун поежился и хмуро заявил:

– Я совсем перестал тебя понимать, охоронец. Или отдай мне поводья, или объясни толком: что мы забыли в Повалихе?

– Мы едем в Повалиху за чудом, хозяин, – ответил охоронец.

Крысун поморщился:

– За чудом надо ходить в Гиблое место, Бун. Но я скорее наемся гвоздей, чем пойду туда. Да и довольно с меня чудес.

Бун улыбнулся туманной, мечтательной улыбкой:

– Это чудо тебя не утомит, хозяин. Оно поможет нам избавиться от Первохода.

– Это как же, интересно знать?

Бун повернулся, глянул на хозяина странным блестящим взглядом и сказал:

– Так же, как помогло мне оживить тебя, когда ты был мертв.