Витязь. Содружество невозможных - Наталия Нестерова

— Ох, да, мирр, — запыхтел Котов, ощупывая разбитую голову. — Гость ваш… душка просто.

Ирма вскинула голову.

— Я не беспокоюсь. Но моя дочь сегодня тут не останется. Поняла, Алина?

— Да.

— Обещаешь?

— Да, — уныло сказала Алинка. — Да, обещаю, вылью воду из ведра и уеду к Наташке, позвоню тебе от нее. Да?

— С городского телефона!

— Да.

Как только компания исчезла за дверью, Алинка живо схватилась за ведро. Не вылила, а стала хозяйничать. Закончив с уборкой — надо сказать, не особенно тщательной, — вымыла руки и резвым скоком понеслась под дверь маминого кабинета.

Затихла.

Подумала.

Набрала номер Наташи, вкратце объяснила суть дела — без конкретики. И наговорила той на диктофон стандартных фраз — мам, все нормально, мы ложимся, не волнуйся, отдыхай там, поцелуй дядю Тая, поцелуй дядю Котика, поцелуй дядю Изю, поцелуй там всех. Ну что за ерунда — скоро восемнадцать, в кабинете настоящий инопланетянин, а ей ехать к Наташке? Бред же.

Затем ринулась в мамину гардеробную и некоторое время возилась там, как мышь; вернулась к двери с копной разных шмоток, зажатых под мышкой, и потихоньку толкнула дверь.

Шагнула в полутемень.

Кабинет был пуст.

Девочка растерянно огляделась. Прошла вперед, огляделась еще. И подскочила, ахнув, потому что дверь за ее спиной жестко хлопнула. Сразу потерялись все мысли о том, что воинское мастерство не вязалось с эфирным внешним обликом гостя. Он стоял перед ней, недвижный, недобрый, страшный, и она как-то сразу перестала видеть, что он маленький и тощий, да еще и укутан в постельное белье.

Он и правда был — смерть.

— Я вам… вот! — восхищенно выдавила Алинка и сунула Мастеру Войны темный ворох тряпок. Там были Котиковы треники, и Котикова футболка со страшной рожей, и что-то еще. — Одежда…

Мастер Войны аккуратно и точно взял поданное, не коснувшись ее рук.

— Ты лжешь матери. Матери, хозяйке этого дома, — с явным удовольствием сказал он.

Алинка, вместо ответа, подошла к разоренному серванту, пошевелила осколки носком пушистого тапочка.

— А вы изуродовали ее коллекцию и расколошматили бабушкину и мамину любимую вазочку. Ва-зо-чку!

Мастер глядел на девочку неподвижно, подняв вверх чуть заостренный нос, и ничего не отвечал. Темные волосы разметались поверх простынной тоги. Он аккуратно отделил от вороха Котиковы штаны и поднял их в брезгливой щепоти, оглядывая. Таких инопланетных воителей, как он, в эти штаны можно было поместить как минимум двоих.

Алинка глядела во все глаза.

— Я могу свой спортивный костюм дать. Он трикотажный, вам как раз будет. Только он розовый. С «Хеллоу Китти»… А то как же вы воевать станете… в простынке? И вообще… и трусы же нужны. Вы носите трусы? Или нет, как дядя Тай? Трусы — это…

— Я ношу трусы, — сварливо сказал Мастер Войны. — Все носят трусы, кроме панцирников. Но я не стану ходить так, как одеваются у вас. У мужчин моего народа не принято разделять ноги.

Алина растерялась.

— Разделять ноги? То есть вы ходите в юбках?

— Безразлично, как это называется. Одежда должна… — он широко показал рукой, — скрывать. Меня всего.

— Ой, — сказала девочка. — Юбочка. Ой, ой. Ну сейчас, подождите. Я что-нибудь придумаю.

Она рысцой рванула в гардеробную, на бегу разоряя полки, коробки, вешалки.

— Сейчас, сейчас!

Принесла.

— Вот, смотрите. Мамина туфля. Это ничего, что она с каблуком, мне важно размер понять. В гардеробной полно нераспечатанных коробок, маман обувной фетишист, причем часто с размерами косячит…

Мастер с уважением оглядел лаковую лодочку на острой, металлической шпильке.

— Фетишист? Что это? Ваши женщины тоже воительницы. Этим можно убивать.

— Нет, нет! — заулыбалась девочка… И осеклась, поняв, что он не шутил. — Ну, м-мама не пробовала… пока.

Инопланетянин откинул белую полу простыни и юркнул узкой стопой в лодочку; пошевелил.

— Нужно больше. Немного.

— Ага, значит… значит, искать тридцать восемь с половиной, — объявила Алинка, и побежала обратно, бурча под нос: — Сказка номер два, Золушка и туфелька. Со шкуркой лягушечьей не очень ладно вышло, надо быть осторожнее…

Быстрые розыски обеспечили Мастера Войны великой империи Йертайан, да сияет вечно ее Белое Солнце, комплектом из двух пар женских трусов DIM в упаковке, носками в ассортименте, узкими спортивными легинсами, черной футболкой, парой великоватых Ирме совершенно новых кроссовок «Адидас». Алинка жаждала увидеть, как белоглазый злыдень переодевается — но он, не упуская своей тоги, только складывал выбранные им вещи в рабочее кресло Ирмы с глубокими подлокотниками и кожаной обивкой.

— Еще… юбка, — сказал Мастер, сверля Алинку вертикальными зрачками странных глаз. — Одежда, чтобы скрыть руки, — и юбка. Без юбки я буду наг.

А вот с этим оказалось сложнее.

Десятки осмотренных платьев и юбок — в рюшечку, цветочек, полосочку, коротких и средних и даже трехъярусных длинных — скопом отправлялись обратно в гардеробную. Алинка, с ходу понявшая, чем дело пахнет, цеплялась за последнюю надежду, но… мысленно сказав «пардон, мам, ты же сама слышала — гость не может ходить с открытым срамом… срамом, мама!», она сняла с вешалки Ту Самую Юбку. Ту самую миланскую юбку из матового, прочнейшего темно-синего шелка на шелковой же подкладке, узкую в талии и расклешенную книзу, очень длинную. Ирма носила ее строго с туфлями на экстремальных каблуках. И к ней, к своей миланской царь-юбке она купила две рубашки — черную с длинными рукавами, и белую, очень простую, с короткими.

Это было как раз то, что надо.

Мастер Войны почти благосклонно кивнул, забрав синюю юбку и черную блузу.

— Теперь все правильно.

— Это значит, — робко спросила Алинка, — что я могу остаться… поболтать?

На девочке сфокусировался недвижный взгляд белых глаз.

— Нет.

Вздохнув, Алина вызвала такси и впрямь отправилась к Наташе, так и не решившись открыто щелкнуть Мастера Войны айфоном.