Витязь. Содружество невозможных - Наталия Нестерова

— Тайтингиль, я здесь, я помогу, давай. — Котик юркнул рядом — забрать инопланетянина, забррать, донести же его, нуу…

— Да, оруженосец, присмотри тут… — И эльф, аккуратно положив узкий, словно бесплотный моток сложной темной одежды, изорванной, испачканной бетонной пылью и ядом, обклеенной обрывками зловещей паутины и залитой кровью, бессильно качнулся навстречу Ирме.

Навстречу.

— Ирма…

— Тайтингиль! — Ирма взвизгнула, просто не зная, куда рвануть. Вся ее сущность требовала броситься со шваброй, хлоркой и тряпками на пятна крови, на следы, грязные следы, на все вмиг оказавшееся загаженным, запятнанным, отвратительным!

Она ринулась и обхватила эльфа — обхватила, стараясь не сжать до боли. Потому что поняла, что часть крови — его.

— Сейчас, сейчас будет Андрей Валентинович, сейчас!

Котик накатил неразбавленного виски и сторожко окусывался вокруг инопланетянина, поглядывая на этих двоих, покидающих гостиную.

Ему тоже хотелось в душ и обняться, но оруженосец, орруженосец же. Первым делом — самолеты.

— Алина? — тяжело спросил витязь.

— У Наташки же, у Наташи. Пойдем, родной, пойдем…

Ирме казалось, что витязь и впрямь опирается на нее. «Ох уж мне эти мужские дела! Ох уж мне эти мальчишеские забавы, ох уж… Господи, господи, господи, спасибо, что живой! Архангел мой…»

И она буксировала Тайтингиля в свою спальню, в душ, в душ, просторный Ирмин санузел, где находились и роскошная ванна на львиных лапах, и огромный туалетный столик, и прочие современные приспособления, так необходимые женщине.

Тайтингиль тяжело опустился на пуфик, а Ирма носилась стрижом — ножницы, срезать рубашку, видно, что испорчена напрочь, штаны… да тоже черт с ними, сапоги — стянуть бережно, под сапогами, хм, носки, оценил витязь — но почему-то было не смешно; подсохшие, но вонючие и спутанные волосы — назад, назад.

— Милый мой, милый, Тайтингиль, балбес ты, бал-бес ты-ы, как можно та-ак, ка-ак?

Слова не имели значения, но…

Голый, грязный, покрытый прокусами жвал и порезами, пенящимися алой кровью, с ветвистым следом поражения током на теле, эльф встал навстречу Ирме, сдергивая с запястья опустошенные ремешки от оберегов.

Бросил, протянул руки.

Женщина рванулась к нему, к узкому, мощному телу, которое не дарует ни один спортзал; вжалась.

Эльф шагнул в душевую кабину — эта была просторна и давно Ирмой обжита; Ирма нажала кнопку — из сотен мелких сопел брызнули струи воды, со всех сторон, омывая тела, убирая грязь, кровь и боль.

— Ты помоешься, — шептала Ирма, — я — перекись… раны, порезы… я…

— Да. — Эльф держал ее под струями прямо в домашней одежде, уже мокрой.

— Ты потом ляжешь… отдохнуть… ты… мир… спасал…

— Да, — эльф целовал ее шею, срывая одежду, — я спас… этот — спас…

— Ты-ы… — хныкала Ирма, стараясь достать ладонью с шампунем до его головы, до самой макушки.

— Я, — соглашался эльф. — Я, Ирма. И знаешь — у нас с тобой есть это время. Оно называется «сейчас». — Его голос вдруг прозвучал очень сильно и горько. — Ты представляешь, я понял. У нас, у вас, людей, у двергов, у всех есть только сейчас. Никогда не бывает потом. Потом твою надежду или тебя самого жизнь прибивает мечом к земле, и уже не имеет значения, воспрянешь ли ты в Чертогах Забвения или где-то еще.

Вода смывала Ирмин шампунь со светлеющих золотых волос эльфа, грязь и кровь с его тела; смывала. Еще минуту они, сплетясь, стояли неподвижно.

Затем Тайтингиль неохотно поставил женщину.

— Я должен посмотреть, что там.

Должен.

— A-а я-а…

— А ты — моя женщина, — серьезно сказал воин. — Первая.

— А-а? — Ирма вытаращила глаза, молниеносно вернувшись из заоблачных сфер. Информационный удар, обрушившийся на нее, был неслыханной силы.

Эльф скосился, и смысл этого веселого, вдруг заискрившегося взгляда Ирме был понятен. Он осознавал юмор ситуации.

Напряжение спало; Ирма, запретив себе обдумывать услышанное сейчас, быстро промокнула тело эльфа чистейшим полотенцем, залила порезы и раны перекисью — в вымытом состоянии все было не так плохо, как показалось сперва. Тайтингиль набросил синий махровый халат, подпоясался и вышел, оставив Ирму пытаться привести себя и санузел в порядок.

* * *

Андрей Валентинович приехал быстро.

Переодевшаяся в сухое и целое Ирма открыла ему, и, махнув рукой на комнату, в которой находились Котик, Тайтингиль и незнамо кто, на подгибающихся от истомы ногах побежала снова в ванную. Голова была пустой и гулкой, сердечко колотилось где-то в горле. Женщина взяла ведро, сыпанула побольше порошка и принялась замывать кровь от прихожей до испорченного дивана, стоившего баснословных денег.

Врач крепко пожал руку Котову, нахмурился на капли и разводы на полу.

— Я без кареты сегодня. Опять кровотечение у вас, уважаемый?

— Я здоров, лекарь. Но наш гость ранен, и рана его опасна.

Доктор вымыл руки, вошел в комнату, присел на край безнадежно испачканного дивана подле окровавленного тела. Откинул темную полу.

— Ну, что скажу вам? Плохи дела, нужна госпитализация немедленно. Ранения два… Ему что, наживую вырезали аппендицит?

«Ему»? Ирма, услышавшая это обращение краем уха, дрогнула. Не девушка разве?

— Интересный такой след вскрытия, напоминает… Будто молодому человеку очень неаккуратно пытались сделать… кесарево сечение. — Доктор улыбнулся своему остроумию. — Ну, Диман, Ирма Викторовна и в-вы, любезный, с вами не заскучаешь. Я сейчас попробую посмотреть подробнее, но очень быстро, потому что лучше его прямо сейчас везти в больницу.

Поставил свет, надел перчатки и снова коснулся безжизненно простертого тела. Комментарии, которые Андрей Валентинович отпускал по ходу действия, заставили Ирму поежиться от набежавших на плечи ледяных мурашек и мухой устремиться на дальнейшие бытовые подвиги.

Тайтингиль стоял у окна. Котик булькал апельсиновым соком.

— Он никуда не поедет, лекарь. Он в этом доме, и он под моей защитой, — ровно сказал витязь. — Ему возможно помочь здесь, сейчас. Если нужно, я буду петь. Он не ощутит боли, и силы его возрастут. Просто зашей его раны.

— От песен? — скептически проворчал Андрей Валентинович. — Одна рана старая. Не пойму, осколочная или рубленая, нехорошая рана, да. Сейчас я поддену этот лейкопластырь над ней, подробнее посмотрю. Ишь… ишь ты… Не видел такого никогда, импортный материал, что ли, будто впился в кожу. Не поддается. Вот, ну-ка… нет, не буду пробовать даже, крепко как сидит. В больнице снимут. А тут что все-таки у него? Э… ох, ему что, сделали вазэктомию или что-то вроде? Семенники… Подождите…