Изольда Великолепная - Карина Демина

Верхние палаты… и незнакомые мне люди, которые спешат кланяться. Арки и аркады. Открытые галереи и галереи крытые. Снова люди, люди… множество людей. И залы, убранные в красных тонах… синих… зеленых… желтых…

С каждым связана история.

Для Кайя это место – дом, и дом любимый, если рассказывает он столь охотно. Мы знакомимся с замком, но он настроен скептично.

Скрипторий, где переписывают книги, потому что некоторые книги не могут быть напечатаны. Архив и троица хранителей, морально не готовых к знакомству с нашей светлостью. Государственные палаты. Строгие и в то же время подавляюще огромные.

Зал Совета, где стоят ряды массивных кресел, и каждое – почти трон. Но трон один, и он на возвышении. За троном – древний щит, на котором с трудом можно разобрать изображение – белый паладин на синем небе. Он же появляется на шелковых полотнах, что свисают с потолка.

И я решаюсь задать вопрос:

– Это что-то значит?

Кайя останавливается. Он смотрит так долго, что мне становится совсем уж неловко. Наверняка я сказала глупость, но хотелось бы понять – какую именно.

– Это герб дома Дохерти, – говорит Кайя. – Треугольный щит. Основное поле – лазурная финифть. В центре паладин – серебро или белый арджант. Синий цвет символизирует честность, верность и безупречность. Серебро – чистоту и надежду.

Герб. Следовало бы догадаться. Но я представляла себе гербы несколько иначе.

– А красный? Та полоска?

– Червлень, – поправил меня Кайя. – Пролитая кровь. Это нарушение правила – финифть не добавляется на финифть. Но уничтожение протектората тоже нарушает правила. После того как Фризии не стало, на всех гербах протекторов появилась алая полоса.

– Зачем?

– Чтобы помнили. В полном варианте щит имеет мантию с горностаем, вот… – Кайя развернул меня к противоположной стене. Мантия оказалась нарисованной, а герб подпирали черные медведи. – И двух щитодержателей. Была корона со шлемом, но ее отменили лет триста тому. Иза, вам следует выучить основные гербы, иначе вы рискуете попасть в неприятную ситуацию.

Это я уже поняла.

Неприятные ситуации и я – друзья навек.

Медведи. Короны. Мантии и финифти.

Китайский за ночь? Да запросто!

– Это сложно и нудно, но полезно. – Кайя не спешил убирать руки, что было к лучшему, поскольку лекция сразу стала куда как интересней. Во мне прямо-таки в момент интерес к геральдике пробудился. – Пока запомните – чем сложнее герб, тем моложе род. Соответственно тем более низкое положение занимает человек. Основа – металл или финифть. Самые старые цвета – лазурь и серебро. Позже добавились червлень и золото. Еще позже – чернь, зелень и пурпур. Металлов всего два, финифтей – пять.

Под гербом, под медвежьими лапами вилась лента, на которой было написано: «Ударом побеждаю».

– Девиз семьи.

Догадалась уже. Ударом… ну с учетом размера кулаков девиз весьма прямолинеен.

– Жена принимает герб мужа, хотя случается и наоборот, если желают сохранить род при отсутствии прямого наследника мужского пола. Но в любом случае женский герб сочетает два – мужа и ее собственный, который помещается в первой четверти.

Ничего не поняла, кроме того, что герба у меня нет, а значит, поместить в этой самой первой четверти нечего. Кайя же наклонился и шепотом, от которого у меня по шее мурашки побежали, предложил:

– Думаю, золотая ласточка на лазури подойдет.

Золотая ласточка? Почему бы и нет. Красиво будет. Ласточка и паладин. И по цветам хорошо. Синий, белый и золотой вполне сочетаются.

Но есть нюанс.

– Это ведь неправда.

– Почему? Я имею право дарить герб.

– Просто так? – Что-то я крепко сомневалась. Бюрократия – не дракон, просто так ее не победить.

– Считается, что за особые заслуги, но… – Кайя вдруг поцеловал меня в макушку. – Вы – моя жена. А по компетентному дядиному мнению, мне не хватает самодурства.

Логично. На пару самодурствовать веселей. И вообще, чем наша светлость хуже прочих? Хочу ласточку с финифтями и лазурями!

Кайя поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть на жену. Изольда была разной.

Огорчаясь, она прикусывала нижнюю губу и терла пальцем кончик носа, как будто желая скорее прогнать неприятную мысль. И глаза ее светлели от обиды.

Злилась она, смешно выпячивая подбородок. Задумывалась – и на лбу появлялись крохотные морщинки. Ее улыбка была живой, а эмоции – яркими, как весенняя радуга. Изольда не давала себе труда скрывать их.

Не умела?

Все умеют. А она – нет?

Это хорошо или плохо? Кайя пока не решил. Вот то, что она незаконнорожденная, – это плохо. А то, что храбрая, – хорошо. И что не носит парики – тоже хорошо. У нее мягкие непослушные волосы, из-за которых Кайя позволил себе немного больше, чем планировал. И хотел бы позволить еще, но вовремя одумался. От волос пахло уже не рыбой и не дымом – миндальным молоком и лавандой. А кружево кокетливого воротничка бросало тень на плечи Изольды. И в этой тени проходила граница между кожей и тканью. Но Кайя не был уверен, что сумеет остановиться на границе.

Белый паладин со щита смотрел с упреком: нельзя вести себя с дамой подобным образом. Дядя с паладином наверняка не согласился бы. У дяди на все имелось собственное мнение.

Изольда назвала его милым. Жаль, что скоро мнение ее изменится и она станет избегать Магнуса, как все прочие… или нет?

Она дразнит. Поводит плечами и зазор между тканью и кожей становится глубже. Заметен даже отпечаток кружева на коже, и кружево другое, робкий лепесток нижней рубашки, скрывающийся в тени.

В любом ином случае Кайя точно знал бы, как поступить. Сразу за мостом, в глухом удобном переулке располагалось заведение, неприметное, поскольку подобные заведения не одобрялись, но весьма известное в городе. Там знали, что молчание – золото и залог долгой жизни. И среди женщин – очень красивых женщин, которые мало походили на войсковых шлюх, – вероятно, удалось бы отыскать невысокую, темноволосую и с серыми глазами. Но Кайя крепко подозревал, что, поступи он подобным образом сейчас, и паладин, и дядя – редкий случай – сошлись бы во взглядах.

Да и Изольду выходка оскорбит…

Она рассматривала герб, как будто пыталась запомнить его в деталях. А Кайя слушал эхо ее сердца, понимая, что еще немного и он нарушит правила.

Нельзя. Он знает, что случается, когда кто-то нарушает правила.

Но ведь сейчас – совсем другой вопрос и… Спас Урфин. Он умел появляться вовремя, и Кайя поспешно убрал от жены руки. Пожалуй, слишком уж поспешно, чтобы это осталось незамеченным.

– Леди, утро доброе, точнее уже день… и даже полдень.