Изольда Великолепная - Карина Демина

Нет, честное слово, спокойна. Ну, почти. Главное, без истерик. Свадьба… подумаешь, свадьба. Это же не запуск орбитальной станции. Проехаться по городу. Постоять красиво. И помахать подданным ручкой. Они посмотрят на меня. Я – на них.

И разойдемся, довольные друг другом.

Ну не выгонят же меня из замка, если вдруг что-то не так пойдет?

На всякий случай спрашиваю у Кайя. Он долго смотрит на меня, пытаясь вникнуть в суть проблемы, потом решает ее проверенным уже способом – сгребает нашу светлость в охапку.

– Все будет замечательно, сердце мое.

Верю. Наверное. Он же льстец. И предвзято ко мне относится.

– Ты понравишься им. Ты до того хороша, – мурлычет Кайя на ухо, – что, будь ты чужой невестой, я бы вспомнил о своем праве первой ночи.

Комплимент меня озадачивает настолько, что я перестаю бояться.

– А оно у вас есть?

Кайя кивает.

– И часто ты…

Вот оно мне надо знать? Я не ревнивая… была не ревнивая. Но Кайя расценивает вопрос по-своему.

– Иза, я, конечно, чудовище…

Да неужели? Кто ему такое наврал?

– …но женщин не насилую.

В этом я и не сомневалась.

– Но иногда случается, что просят этим правом воспользоваться. Особенно на Севере. Там почитают за честь, если высокий гость обращает внимание на девушку. Она сразу вырастает в цене. А на Юге строго с чистотой невесты.

Полагаю, не той, которая достигается посредством хорошей бани.

– И в случае… проблемы, чтобы избежать позора, родители… или невеста обращаются к лорду за помощью.

Так, Изольда, прикуси-ка язык и подумай, хочешь ли ты знать, сколь часто твой муж приходил на помощь. Или оказывал честь. Или еще что там у них… Кайя в твое прошлое не лезет, и не потому, что неинтересно.

– Но теперь эти обязанности придется кому-нибудь перепоручить.

Он смотрит с насмешкой, и я фыркаю, притворяясь, что преисполнена сочувствия к тому несчастному человеку, на чьи плечи ляжет сие тяжкое бремя.

Хохочем вместе.

– Ты – чудо, Иза.

А про себя он думает иначе. Плохо думает. Ничего, исправим.

– И у меня к тебе просьба… это именно просьба, и я пойму, если ты откажешь.

Так, нашу светлость ставят на постамент, точнее, кресло, и сами расхаживают по комнате. Ну как ребенок, мороженое выпрашивающий, ей-богу. Вот откуда у терминаторов комплексы?

– Дело в том, что Урфин хотел принять участие в турнире. Но его заявку отклонили.

И кто это там такой смелый?

– После того, что я сделал, титул его незаконен. И они в своем праве. Единственная возможность, если он будет участвовать как твой рыцарь. Сам он не попросит, потому что гордый. Но если я скажу, что ты хотела бы…

– Я бы хотела.

Должен же у меня рыцарь быть, а то как-то несолидно даже. Ни любовника законного, ни рыцаря, муж и тот какой-то не совсем пока еще муж.

– Честно?

Вот видит же, что честно, но все равно переспрашивает.

– Ты разрешишь использовать свои цвета? И герб? И…

– И я даже ленточку ему на копье повяжу, если тебе от этого легче станет.

Уже становится. Все-таки они мальчишки. Кони, доспехи, копья, турниры… ну и я не против поиграть в прекрасную даму. Хотя Кайя думает, что я и вправду прекрасна.

– Только пусть уж тогда выиграет.

– О, в этом можно не сомневаться. Он лучший. – Кайя остановился и уточнил: – После меня.

Желтый листок бумаги подсунули под дверь. И Урфин наступил на него. От сапог остались грязевые разводы, и буквы поплыли. К несчастью, не все. На лицевой стороне – четыре строки в обрамлении виньеток.

Забавные носятся слухи

Про жизнь высочайшей семьи:

Раб, рогоносец и шлюха —

Кривой треугольник любви.

На обратной – краткий призыв: «Не позволим фризской шлюхе захватить власть!»

Урфин перечитал дважды, затем сложил листок и вышел из комнаты. Он шел, контролируя каждое свое движение, каждый жест, отмечая в памяти всех встреченных по пути людей.

Тот, кто затеял игру, находится поблизости. Ему ведь интересно, иначе зачем предупреждать?

Два дня…

Мне приносят коробочку от ювелира. Он и вправду понял, что именно я хотела.

И мастером оказался замечательным.

– Возможно, стоит все отменить. – Урфин переступил через обломки стола. Хороший был стол. И стулья крепкими выглядели.

Кайя разжал кулак и высыпал древесную труху.

– Эти бумажки ходят по городу. Люди встревожены.

Кивок и судорожный выдох. Он вообще способен воспринимать информацию? Способен. Кайя втягивает воздух и на вдохе отвечает:

– Нельзя отступать. Это проигрыш.

– Верно. Но рискуешь проиграть больше.

– Нет. Усилим оцепление. В первых рядах должны быть наши.

– Людей не хватит.

– Найди, – Кайя присел и поднял желтый клочок бумаги, – найди мне эту суку. А люди… они не пойдут против меня.

Урфин мог бы сказать, что уже пошли, но промолчал. Возможно, Кайя прав, поддерживая игру. Ставки растут, но тем интересней.

– Если отступим, – бумага в пальцах вспыхнула, и Кайя брезгливо стряхнул крохи пепла, – он все равно ударит. Только в следующий раз мы не будем знать, где ждать удара.

Один.

Мамочки. Неужели завтра?!