Восточный роман - Александра Гардт

Уже почти добравшись до квартиры на Маросейке (неплохо, надо сказать, этот самый Юн И устроился), я подумала о банальных мерах предосторожности. Встала под домом, набрала номер Чжаёна. Тот ответил с большой задержкой, так, что я успела углядеть кофейню на другой стороне улицы и решила, что неплохо бы выпить чего-нибудь эдакого, а то ведь предстоит общаться с бодрым Юн И, а я не то что не в форме – меня можно накрывать простыней и медленно нести на кладбище. Отсутствие солнца картину в радужные тона тоже не красило.

– Алло, – наконец хрипло сказал Чжаён.

– Хваран, ты в похмелье, что ли? – спросила я, усмехнулась – и мгновенно словила на себе подозрительный взгляд пожилой, судя по всему, китаянки.

Отвернулась, пошла по переходу.

– А ты не в похмелье, Нин? – мученически произнес он. – Меня Циньшань чем-то напоить пытается, но я не поддаюсь. Набедокурил – так отвечай за свои поступки.

Я отвечать за свои поступки была не намерена, поэтому только ускорила шаг.

– В похмелье. Мы здорово вчера выпили, Чжаёни.

– Даже так? – И по телефону было понятно, что он просиял.

– Вернемся к разговору о наименованиях? Могу больше не звать ласково.

– Нет-нет-нет, Нин, погоди, ты что. Мне очень понравилось.

– Хорошо. – Я зашла в кофейню, зажала динамик рукой и проговорила: – Капучино с собой, пожалуйста.

– Кофе для слабаков.

Я улыбнулась: услышал-таки.

– Для слабаков – это валяться в постели. Я вот уже тусуюсь на Китай-городе и ловлю непонятные взгляды китайских женщин по поводу слова «хваран».

– Ничего, включишь браслет – ни одна старушка не подкопается! – Чжаён, кажется, начинал засыпать прямо во время разговора.

– Я тебе зачем звоню-то. Если что, мое хладное тело вместе с… Ну ты понял, с чем, – сказала я, оглядываясь по сторонам; азиатов вроде бы не было, но кто знает, что там слышно на втором этаже. – В общем, искать меня на Маросейке у Юн И.

– Хорошо, будем искать там. Но ты браслетом-то воспользуйся, если это создание покусится на твою честь.

– На мою что? – опешила я.

– Ладно, сама увидишь, – рассмеялся Чжаён в трубку. – Смотри, не брось нашего печального японского принца, знаем мы вас, девчонок, променяешь на рыжего китайского лиса, только тебя и видели.

– Чжаён, спи давай, – сердито сказала я и отключилась.

Как раз поспел кофе, и я, расплатившись, медленно и печально стала переходить Маросейку в обратном направлении. Что за манера? Почему-то все двадцать три с лишним года подробности моей личной жизни трепались в прямом эфире на ветру так, что были в курсе все, включая предмет воздыханий. Здесь, как ни крути, получалось то же самое. Я чуть не подпрыгнула и почти замерла посреди дороги, но все-таки продолжила движение в нужную сторону. Смс. Ямато. Я полезла в нашу с ним переписку, лишь достигнув тротуара. Пальцы заходили ходуном, и, чтобы не расплескать кофе, я вцепилась в телефон, как утопающий – в спасательный круг, и задрала голову, что угодно, лишь бы отвлечься.

Свесившись из окна третьего этажа почти по пояс, на меня смотрел во все глаза какой-то парень.

– Ага! – радостно сказал он, и я все-таки уронила кофе.

Падал он как будто в замедленной съемке: летит, летит, летит, оп, а вот уже перестал лететь, столкнулся с тротуаром, в сторону полетела крышка, и – во все – бежевая жидкость.

Я шарахнулась вбок уже на нормальной скорости, так что моим кедам не досталось, а вот пару прохожих слегка забрызгало.

– Бегом, спасайся кто может! – гаркнули сверху, и я, пробормотав извинения, влетела в переулок: подъезды, видимо, располагались с другой стороны.

В принципе рыжего китайского лиса я себе так и представляла, но вот внезапного явления в окне а-ля «Джульетта – это солнце» не ожидала. И командирского тона тоже; иначе бы достала из сумки салфетки и предложила пострадавшим помощь. Так вся история выглядела форменным свинством; меня оправдывали только до предела взвинченные нервы и, пожалуй, больше ничего. Алкоголь же всегда проходил по разряду отягчающих, а не смягчающих обстоятельств.

Моральных сил читать отправленное Ямато накануне у меня не осталось, пришлось топать в подъезд под номером два, а потом – наверх. В раскрытом дверном проеме меня уже поджидало улыбающееся во весь рот нечто, и я замотала головой, пытаясь отогнать наваждение. Ну да, как же, как же.