Восточный роман - Александра Гардт

– Я прошу прощения, – вполголоса проговорил Чжаён, – может быть, стоит приманить их на свежую кровь и выброс энергии?

Циньшань помотал головой:

– Не получится. Судя по рассказу Нари, вы так их отделали, что они еще не скоро придут в себя, а уж лезть к вам по новой точно не будут.

– Поэтому я и говорил про ловушку для протоплазмы, – сжал губы Ямато.

– Движущейся или недвижущейся? – засмеялся Чжаён, а я посмотрела на обоих, как на дураков.

Что еще за шутки?

– Слушай, это, между прочим, ваш Шекли, рассказ.

– Да я о корейской литературе знаю в три раза больше, чем о западной, – фыркнула я.

– Нина, ну это же классика фантастики, – укоризненно сказал Ямато, и я впервые за много лет почувствовала себя мало того что дурочкой, так еще и виноватой.

Пришлось делано пожать плечами и оглядеться по сторонам в очередной раз. Признаться, интересного ничего не наблюдалось. Мы обернули алтарь в подобие круга, я сидела напротив Ямато, Циньшань – напротив Нари. Чжаён оставался одинокой вершиной в этой звезде и замыкал на себя сразу всех. Вокруг было довольно темно (мы нашли выключатели, но свет загорелся только высоко под потолком) и неприятно: откуда-то сочилась вода и воздух был сырой. Даже не гнилостный – а противный и сладковатый. Меня чуть было не стошнило в первые же десять секунд, но Ямато тронул за запястье и покачал головой. Дурнота отступила то ли от прикосновения, то ли от желания быть полезной. Лица не было даже на Нари. Чжаён, видимо, отключил суперспособности, когда мы вошли, а вот Циньшань и Ямато сохраняли поистине каменные выражения.

– Хорошо, – вдруг сказал Циньшань, резко размыкая круг. – Ямато, у тебя что, действительно ловушка для протоплазмы имеется?

– Да какая ловушка, слушай. Я думал, это ты волшебным словом их прижмешь.

– Как я их прижму? Слова работают на материальном, уж извини меня. Да и послушаются они скорее Нари.

– Хозяев они своих послушаются, – раздражился вдруг Чжаён, – хозяев. При чем здесь Нари?

Та вскочила на ноги так резко, что толкнула меня плечом, и я завалилась набок, неловкая и не понимающая, как себя вести в подобной ситуации. Все мои знания оказались бесполезны, а новые я получала внутривенно очень бодро и быстро, да только они не успевали выстудиться, мотались по жилам, как угарный газ, привязывались к гемоглобину и душили, душили, душили. Вместо того чтобы походить на адреналин и помогать. Рядом, несмотря ни на что, почему-то оказался Ямато, мгновенно поднял с холодного пола, заботливо отряхнул. Потом задумчиво проговорил:

– Ты так больше не делай, ладно? И от группы отбиваться не стоит, вонгви оживились.

– Я от нее не отбиваюсь, это Нари от меня отбилась, – кисло улыбнулась я в ответ.

– Ну и амулет терять не стоит. – В руке Ямато лежал кусок нефрита, сейчас почему-то казавшийся красивым: он будто светился изнутри, бледно-бледно зеленым, почти белым, а иероглифы вспыхнули углублениями так, что я в кои-то веки разобрала надпись и неприятно удивилась. Удивившись – хотела об этом спросить, но тут Ямато сказал: «О-о» – и встал с места.

За ним, ясное дело, повскакивали все остальные.

– Не знаю, что я делаю, кроме того, что держу пока не принадлежащий мне амулет, но вот чуется, что делаю все правильно. Так, а можно мы подойдем поближе…

Ямато вдруг хлопнул себя по лбу с такой силой, что по псевдоподземелью разнесся внятный, слегка приглушенный звон.

– Хорошо хоть камнем не дал, – язвительно сказала Нари.

– И что, кроме меня, никто ничего не видит?

– Вонгви все видят, успокойся.

– Я не про вонгви, Нари, в самом деле. Циньшань, ты тоже нет?

Тот лишь повел плечом. Ямато вложил амулет в мою ладонь, старательно закрыл мои пальцы (от него веяло свежестью и чистотой в этом затхлом, насквозь пропитанном кровью и болью помещении) и пошел к предыдущей комнате. С этой стороны открывалось очень легко, достаточно было нажать на небольшой рычажок. Все, конечно, бросились следом, только я испуганно оглянулась на входную дверь и подложила в проем кусок какого-то камня. Побежала за остальными, и тут воздух будто загустел, стал плотным, и вдруг заболело сердце. Из темноты нарисовалось чье-то страшное лицо, я заорала, но все исчезло, словно морок, как только меня схватили за руку. Не Ямато, нет. Личный персональный хваран.

– Он, может, напыщенный кретин, но сказал ведь, Нин, чтоб ты не отставала. А ты что? – Чжаён побелел настолько, что впору было наконец сравнить его с Ямато.

– Дверь, – произнесла я заиндевевшими губами.

– Да они все равно ее закроют, а тебе только сердечного приступа не хватало. Синяя вся.

– Сам белый, – огрызнулась я вполне, на мой взгляд, аргументированно, но тут Чжаён прижался своими губами к моим, и я потеряла счет времени, происходящему и оказалась в какой-то совершенно иной вселенной, где пахло утренними каттлеями, где была огромная постель и отношения казались игрой и сказкой.

Он ничего не делал, просто стоял, не отстраняясь, и я понемногу начала приходить в себя, чуть подалась вперед, чтобы ухватить побольше чувств и эмоций, сжала губы, отстранилась, уставилась в пол.

– Ну и шоу, – насмешливо протянули от стены.

Оказывается, все три наших спутника успели выйти обратно и теперь заинтересованно нас разглядывали. Ямато мелко трясло, подрагивали даже кончики изящных пальцев. Нари стояла с таким выражением лица, будто у нее на глазах сгорел ее собственный дом. Циньшань по-прежнему сохранял каменность черт и поблескивал черными глубоко посаженными глазами.

– Ямато, она, между прочим, умирала от прикосновения вонгви, так что, раз уж ты не оказался рядом, пришлось отогревать мне. Ничего личного.

– Да нет, я просто говорил, что шоу очень понравилось, вы красивая пара, – сказал Ямато и наконец ушел в комнату.

Я взяла Чжаёна за руку и с совершенно пустой головой пошла вслед за всеми. Не сказать, чтобы мне не понравился поцелуй: напротив, прикосновение было настолько хорошо, насколько и целомудренно, и внезапно захотелось большего. Не от Ямато, нет, почему-то от Чжаёна.

В комнатушке было совсем тесно, мы еле встали вокруг доски впятером. Ямато долго бормотал себе под нос, будто сосредоточиться пытался, а я смотрела на все это широко раскрытыми глазами и прикидывала, не пора ли мне идти лечиться. Если бы на моем месте был кто угодно, я бы твердо сказала, что Ямато не может сосредоточиться, потому что какой-то наглец поцеловал его зазнобу, прикрываясь благородными мотивами. Но так же не бывает. Это все сказки, самые настоящие: про то, что каждый может заработать миллионы, выйти за парня своей мечты. Жизнь устроена по-другому: кому-то везет, кому-то нет, кто-то посередине. Вот и я была уверена, что мне достанется в меру милый парень, мы заведем с ним двух детишек, промучаемся ипотекой, начнем тратить деньги на себя ближе к сорока…