Мавзолей для братка - Андрей Ерпылев

Друзья уходят навсегда в последний путь

Их не спросить, не обогнать и не вернуть

Они по истеченье долгих дней

Нам кажутся и ближе и родней.

В. Цыганов

Трапеза за роскошно накрытым в хозяйских апартаментах столом была в разгаре, когда старательно придерживающийся светского протокола Жора вскользь вспомнил о шуте. И никак не мог ожидать последовавшей реакции.

– Предлагаю выпить за нашего общего друга не чокаясь, – мрачно предложил Кот, повесив усы.

– Он умер? – вскричал Арталетов, отшатываясь от печального вестника. – Не может быть? Ведь ему было…

«Так вот в чем причина его неуловимости!» – подумал он.

– Все мы там будем, – с видом философа на пенсии подытожил Кот, символически пригубив из бокала и наваливаясь на жареную рыбу. – Одни раньше, другие позже… Никто не застрахован, знаете ли.

– Что же с ним случилось? – упавшим голосом спросил Георгий, уже понимая, что собеседник не шутит, и Леплайсана действительно нет в живых. – Сердце?

– Нет, голова.

– Кровоизлияние? Инсульт?

Кот задумался на минуту.

– М-м-да… Кровоизлияние, конечно, имело место… Но что такое инсульт?

– Инсульт? – Жора наконец вспомнил, что беседует не со своим современником, поднаторевшим в подобных терминах на телепередачах типа «Здоровье» и журналах «ЗОЖ», а с уроженцем далекого прошлого, к тому же не слишком обремененным образованием, да и вообще – не человеком. – Как бы вам это объяснить…

– Не объясняйте, – великодушно махнул лапой Кот, плотоядным взглядом нацеливаясь на блюдо с заливной рыбой. – Только из одного названия уже ясно, что штука весьма неприятная… Прецедент, вердикт, инсульт… Секвестр еще какой-нибудь… Лучше уж держаться от этой мерзости подальше.

– Но он хотя бы не мучился, бедняга? Я слышал, что…

– Ни единой секунды, – заверил кот, ловко взрезая когтями желе, скрывающее под собой аппетитные ломтики рыбы, – его природные инструменты заменяли столовые приборы великолепно. – Папаша Кабош свое дело знает туго!

– Папаша Кабош? – До Арталетова понемногу начало доходить. – Так он скончался не от болезни?

– Почему не от болезни?

Жора уже отказывался что-либо понимать.

– Но вы же только что сказали, что папаша Кабош… Или он сменил профессию?

– Да что вы? – поразился Кот, даже позабыв на мгновение о лакомстве. – Чтобы кто-нибудь в здравом уме отказался от должности королевского палача? У вас превратное мнение о людях, господин д’Арталетт!

– Так как же?..

– Как? Элементарно! – Кот чиркнул когтем в миллиметре от пушистой шеи. – Или вас интересуют подробности?

– Благодарю покорно! – выставил перед собой обе ладони Георгий. – Я обойдусь без подробностей!

– Жа-а-аль… – протянул рассказчик. – Зрелище, уверяю вас, было великолепным. Оба главных персонажа не ударили в грязь лицом… Я имею в виду, что эшафот у папаши Кабоша всегда содержится в образцовом порядке, и милейшему господину Леплайсану не пришлось… Ну, вы понимаете…

Арталетов почувствовал, что все только что съеденное пробирается по пищеводу к ближайшему доступному выходу, и предпочел надолго присосаться к кубку с вином.

– Собравшиеся парижане были довольны. Ваш покорный слуга, признаться, тоже…

– Так вы тоже там были? – возмущенно пробулькал Жора, не отрываясь от бокала.

– А как же? На лучшем месте – целых пять экю золотом выложил!

– И ничем не…

– Обижаете! Я помахал нашему другу платочком, когда он отвешивал свой последний поклон публике.

– А почему же вы сказали о болезни? – решил сменить крайне неприятную для себя тему Георгий, поняв, что взывать к совести мохнатого прохвоста бесполезно – он ее попросту лишен.

– Я?! Ах да… Конечно! У Леплайсана совсем снесло крышу!.. Ха, нужно будет запомнить – великолепная шутка.

– А все-таки? – перебил Арталетов бессердечного кота, тем более что не находил в плоской шутке насчет снесенной «крыши» ничего смешного, особенно применительно к данному случаю.

– Только совершенно больной на голову может шутить так опасно… Ха! Еще один каламбур: Леплайсан[34]дошутился… Вы не находите, месье, что я сегодня просто искрюсь юмором?

– Ага! Гагарин – долетался, Карпов – доигрался… Избито, месье!

– Да?.. А мне казалось… Кстати, а кто эти уважаемые господа, которых вы только что упомянули?

– Неважно… Чем же шутки бедняги Леплайсана так не понравились добрейшему Генриху?

– Генриху? Что вы! Ему они понравились, да еще как! Он так смеялся, когда читал их в записи господина Ляроша, королевского прокурора… Утирая слезы, между прочим. Скажем: смеялся до слез! Или сквозь слезы…

– Так почему же он приказал казнить Леплайсана за шутки, если последние были его прямой обязанностью?

– В том-то и дело, месье, что не он, а королева-мать…

– Какое же она имела право?..

– Полное. В отсутствие короля управление королевством ложится на ее плечи. Не этой же дурочке – Марго – доверять скипетр и, главное, державу?

– А?..

– А Леплайсан как раз и имел неосторожность пошутить по поводу скипетра и некоторых особенностей его применения королевой-матерью. Вы же знаете, каким шалуном был наш дорогой друг? Если бы король оказался на своем месте, он наверняка заступился бы, но, увы, ему, как назло, приспичило вздуть австрийского эрцгерцога. Ладно бы хоть вздул, а то где-то посреди похода опять заскучал, остановил армию и отправился на охоту в Арденнские леса. Там ему и доложили о потере…

– И он…

– Да, его величество был безутешен. Он утер скупую слезу, повелел, чтобы Леплайсана похоронили с подобающими его титулу почестями и…

– Поскакал в Париж?

– Зачем? Голову Леплайсана доставили ему прямо в Арденны. Он же не Господь Бог, чтобы приставить ее на место и оживить казненного шута? Продолжил охоту. Но, уверяю вас, уже без всякого удовольствия.

– Сумасшедший дом… – пробормотал про себя Георгий.

– Я и говорю! – воскликнул Кот, так же как и все его сородичи обладавший феноменальным слухом. – Нет чтобы закатить вечеринку, помянуть по-человечески, пригласить друзей… Я, например, зря тащился в такую даль.