Мавзолей для братка - Андрей Ерпылев

– Прости меня, Такетх! Прости по-христиански.

– Я не христианин. Но все равно прощаю… Да и ты меня тоже прости.

– Как думаешь, долго проживем?

– Я слышал, что долго будем мучиться…

Оба замолчали.

«А чего ждать? – отчаянно решил Афанасий. – Лучше уж самому…»

Решить-то хорошо, но как это сделать… В буквальном смысле руки на себя не наложишь – к телу притянуты. Голову о гроб разбить? Не получится. Под головой – мягкая подушка, до выпуклой крышки не дотянешься. Оставалось одно – перестать дышать…

Харон выдохнул, сколько мог, и плотно стиснул губы. Поначалу все пошло отлично, но потом организм, не желающий умирать, взбунтовался…

«И не задавишься! – часто дыша отравленным воздухом, казавшимся теперь чистейшим и желаннейшим, зло подумал дьяк. – Грешная плоть у меня сильнее духа… Черт!»

И тут же, не веря себе, почувствовал, как тяжеленная крышка саркофага дрогнула и, скрипя камнем по камню, поползла в сторону, пропуская внутрь божественно чистый воздух.

«Чудо! Неужели князь сжалился над нами? Да сейчас – хоть на плаху, лишь бы не снова в тесную домовину… А может, это Такетх каким-то образом освободился?»

– Такетх! Это ты? – крикнул он.

– Чего «я»? – по-прежнему издали откликнулся строитель. – Я ничего. А ты чего?

Но крышка продолжала двигаться! И двигалась до тех пор, пока не рухнула с грохотом на пол гробницы. Теперь уже забеспокоился другой пленник, заживо погребенный:

– Афоня? Это ты там шумишь? Тебе освободиться удалось? Помоги мне! Век благодарен буду, помоги!

А над хароновским отверстым гробом склонилось чье-то слабо светящееся в темноте лицо…

* * *

– Кто это?

– Не узнаешь? – улыбнулся незнакомец с текучим, неуловимо изменяющимся все время лицом. – А я за обещанным тобой пришел…

– За обещанным мной? – Харон сразу все понял: ночь, незнакомец, договор… – Но я же жив еще!

– На место крышку поставить? Я подожду немного.

– Нет, ты обещал, что я умру СВОЕЙ смертью!

– Да? – Нечистый дух задумался. – А ведь верно! Хитер ты, человечишка… – с некоторым уважением протянул он. – Жду не дождусь тебя в своих владениях. Ну – пока, помирай СВОЕЙ смертью…

– Как же своей! Связанный?

– Тебе бы адвокатом быть, – непонятно буркнул черт и когтем, внезапно удлинившимся, словно сабельный клинок, чиркнул вдоль тела лежащего.

Тот испуганно ойкнул, ожидая резкой боли, но адское лезвие рассекло лишь слипшиеся от бальзамирующих смол и благовоний бинты. Щелчок пальцами, и по всей погребальной камере вспыхнули светильники, осветившие груды всякого добра, сваленные вокруг двух саркофагов.

– Бывай, дьяк. До скорой встречи.

Нечистый начал медленно таять в воздухе.

– Стой! А вытащить меня отсюда!

– А вот тут я пас. – Полупрозрачный уже черт развел руками. – В договоре об этом не было ни слова. Живи тут. Воздух поступает, еды и питья для покойников египтяне запасают много… Помрешь, словом, своей смертью, как и договаривались.

Он улыбнулся в тридцать два белоснежных зуба и пропал окончательно. Последней растаяла улыбка…

Афанасий понял, что чудеса закончились. Он полежал еще немного, выбрался из чуть не ставшего для него настоящим гробом каменного ящика, с шипением отодрал приставшие к телу бинты и прошлепал босиком к такетховскому «пристанищу».

Пакостную мыслишку оставить того в гробу навсегда он отбросил сразу: кто знает – может быть, за благое дело хоть малая толика грехов с него снимется? Да и вдвоем в подземелье время коротать веселее, чем в одиночку… К тому же не зароешь покойника в каменном полу… Да и вдруг наружу прокопаться получится – лишняя пара рук не помешает… Да и…

Так и не додумав резона, он уперся всем телом в крышку.

«А вдруг не сдюжу?..» – мелькнула паническая мысль.

Но силенок у жилистого мужика, в свое время походившего за сохой, хватило, и, дрогнув, камень сдвинулся…