Мавзолей для братка - Андрей Ерпылев

Инопланетяне также, несомненно, должны были оставить память о своем пребывании на Земле. Не относятся ли названные отличительные сооружения, как, например, терраса Баальбека[50], к этим памятникам?

М. Агрест. «Космонавты древности»

Так называемая Баальбекская веранда могла быть создана только человеком и никем иным.

М. Петров. «Чудеса Света: правда и вымысел»

Мутные речные волны, даже не пенясь под фальшбортом, лениво несли судно вдаль. Рядом, рукой подать, уплывали назад рощи финиковых пальм, возделанные поля, деревеньки рыбаков и поселки земледельцев. В пойме Нила, в отличие от пустынного морского побережья, жизнь кипела, потому что здесь было сосредоточено главное: вода и плодородный ил, без которого даже при самом щедром поливе не вырастет ничего, кроме неприхотливой пустынной колючки. Пример этому – бескрайние песчаные равнины, простирающиеся на запад и восток от животворной артерии здешней земли.

Путешествие из Фив в Мемфис длилось уже четвертый день, а впереди еще только замаячила местная «Мекка» – Абидос, где должна была сойти едва ли не половина пассажиров ковчега, именуемого баркой.

Если бы Сергей знал, что путешествие будет таким неторопливым, он непременно наплевал бы на все опасности сухопутного маршрута и тронулся в путь с попутным караваном. Дело в том, что разительно напоминающее современную речную баржу судно просто плыло по течению, и экипаж даже не пытался как-нибудь ускорить плавное скольжение по речной глади.

Весла, конечно, были, но зачем ими пользоваться, если груз все равно не скоропортящийся, правительственных чиновников с неотложными делами на борту нет, а погода такая замечательная, что даже не хочется шевелиться, потягивая пивко в тени высокого борта…

Ползущий со скоростью престарелой черепахи «Покоритель Нила» приставал к берегу близ каждого маломальского населенного пункта, ссаживая на берег кого-нибудь или, наоборот, принимая на борт пассажиров, которые собирались сойти через одну-две остановки. Одним словом, поговорка про поезд, останавливающийся у каждого фонарного столба, здесь была применима на все сто процентов.

«Ну что же, насладимся неторопливым отдыхом на воде, – думал Дорофеев, сидя на корме и следя за поплавком самодельной удочки, плавающем в темно-коричневой непрозрачной воде. – Зря, что ли, старался…»

А постарался он действительно на славу.

За несколько недель на его татуировальном столе перебывали все без исключения криминальные авторитеты Фив. Сергей так навострился колоть традиционных Горов, Тотов, Анубисов и прочих богов, имеющих в египетской уголовной среде несколько отличное от канонического значение, что мог бы и не пользоваться тщательно переведенной с храмовых росписей калькой.

А пальмы, означающие количество судимостей? Один раз пришлось колоть целый оазис – семь штук, причем одну – надломленную, говорящую о том, что «ветерану» удалось бежать из-под смертного приговора. Для всяких иероглифов он просто сделал штампики, пробив маленькие деревяшки иголками. На резине, как делал в армии, это получилось бы лучше, но где здесь взять столь высокотехнологичный материал?

В конце концов, искусство, превратившееся в поточное производство, настолько осточертело, что Дорофеев иногда позволял себе всякого рода проказы. Чего стоил, к примеру, портрет Владимира Ильича, довольно схожий, на взгляд «художника», с оригиналом, наколотый какому-то тощему жулику под вольный пересказ истории КПСС?

Или «ДМБ-15??», украсившее плечо особенно настырного «качка», желавшего, чтобы все было в точности как у самого мастера. Судьба «творений» не печалила автора, поскольку вряд ли кто-нибудь здесь стал бы мумифицировать подобных криминальных типов, а следовательно, никакой загадки для будущих археологов не получилось.

Однако худо-бедно, а средства на путешествие удалось собрать в самые сжатые сроки.

И вот теперь…

– Мне кажется, что клевать сегодня не будет, – услышал чей-то незнакомый голос Сергей.

* * *

Как оказалось, сухонький, облаченный в белоснежную хламиду старичок, на вид – давно переваливший те годы, которые даже в третьем тысячелетии принято называть «преклонными», выбрал себе собеседника далеко не случайно.

– Я слишком стар, чтобы ошибаться в людях, – улыбаясь в седую бороду, ответил он на вопрос Сергея. – Но человек, предпочитающий пустопорожней болтовне о погоде и видах на урожай, дремоте на солнцепеке и игре в кости созерцание красот природы или такое занятие, как рыбная ловля с мизерными шансами на успех, достоин беседы. Никогда не навязываюсь, но, в вашем случае, чувствую, что беседа будет приятна нам обоим. Да и полезна…

– Вы любитель рыбалки? – спросил Дорофеев, решив, что старик сейчас примется делиться с ним секретами хитрой наживки и тонкостями повадок нильской рыбы.

– О нет! – сделал отстраняющий жест незнакомец. – Я совсем ничего не понимаю в этом достойнейшем занятии! Всегда мечтал посидеть вот так, с удочкой, но, знаете ли, то не хватало времени, то еще какая-нибудь причина…

– В чем же дело? У меня есть запасная удочка…

Десять минут спустя в пологих волнах плясали уже два поплавка.

– Зачем вы едете в Мемфис?

– Зачем?..

«На стукача или мошенника вроде не похож… – решил Сергей, критически оценив незнакомца. – Слишком древний, да и выглядит состоятельным человеком… Может быть, сказать ему?..»

– Слыхал, что в столице проблемы с возведением новой гробницы, – не решился он все же выложить всю правду первому встречному. – Вот и хочу предложить свои услуги.

– Я тоже слышал об этом… Может быть, вам будет интересно, но возводилось это сооружение по проекту моего ученика.

– Вы строитель?

– Скорее архитектор.

– И что же вы думаете о проблемах, с ним связанных?

Старик долго молчал, неотрывно следя за поплавком, и Дорофеев даже подумал, что тот задремал посреди разговора, как это часто бывает с очень пожилыми людьми.

– Думаю, что мальчик не слишком изменился за прошедшие годы, – печально пробормотал тот наконец. – Он всегда чересчур торопился, стремился всех удивить… И бывало, допускал роковые ошибки в расчетах… Он, несомненно, талантлив, и за это я прощал ему многое, но сейчас, видимо, ошибка была слишком крупной…

– А в чем она заключалась? – живо поинтересовался Сергей.

– Он решил создать небывалое… Чтобы конструкция подобного рода оказалась устойчивой, необходимы монолитные глыбы такой величины, что даже сдвинуть их с места, не говоря о том, чтобы поднять на высоту, практически невозможно.