Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

Хлопнула дверь, Эйсейбио вошел веселый и беспечный, крикнул с упреком:

– Маркиз! Я уже вас заискался. И там смотрел, и там, а вы тут… Что с вами?

Я бросил книгу обратно на стол.

– Да вот тоже думаю, что со мной? Дурак, наверное.

– Почему такая не совсем уж бредовая мысль?

– Потому что все еще надеялся.

– Без надежды нет человека, – ответил он серьезно. – Все равно надейтесь, маркиз! Даже если сегодня отказала навеки. Завтра может… отказать уже не навеки, ха-ха! А это значит на их языке, что плод созрел, можно задирать подол.

Я пробормотал:

– Нет, я так не могу. У нас надо, чтоб любов. Желательно при луне. И стихи.

Он весело заржал.

– Маркиз, во всех пустяковых делах важен стиль, а не искренность. Во всех серьезных делах – тоже.

– А это волочение за юбками, – спросил я, – пустяковое или важное?

Он сказал серьезно:

– Это единственное, маркиз. Единственное!

Голос его показался мне чересчур бодрым, а грудь выпячивает, как на параде.

– Маловат выбор, – проговорил я.

– Искусство быть мудрым, – сказал он наставительно, – состоит в умении знать, на что не следует обращать внимание. Живите легче, маркиз! Все прекрасно, жизнь хороша, бьет ключом, наслаждения на каждом углу…

– Это да, – согласился я.

Он хохотнул.

– Вот видите, я вас уже переубедил! Человеку свойственно ошибаться. Не ошибается лишь тот, кто восхищается нами. Ха-ха-ха… Мне показалось, что вы даже намеренно избегаете окружения моей прекрасной тети. Учтите, самая заметная и самая желанная невеста во всем королевстве – леди Элизабет!

У меня вертелось на языке насчет размеров королевства, но смолчал, мне вообще надо молчать и сопеть в тряпочку, пока не разберусь, как здесь и что почем.

– Пойдемте, – сказал он, дружески обняв меня за плечи, для чего пришлось привстать на цыпочки, – все тлен и суета, кроме красивых женщин… Я сейчас вас с такими познакомлю, пальчики оближете!

– Граф, – поинтересовался я, – а что лежит за пределами королевства Гессен? Вы наверняка излетали весь континент вдоль и поперек!

Он фыркнул, то ли презрительно, то ли негодующе.

– Маркиз, скажу вам по-дружески, не поощряется бродяжничество, которые вы называете страстью к путешествиям. Это считается неблагородным делом. В старину, говорят, массы простого народа перемещались из региона в регион, где больше корма, но это было давно. Сейчас даже простой люд не переступает пределов своих деревень или городов.

Я пробормотал, немножко сбитый с толку:

– Но как же… багеры?

– А что багеры?

– На них же летают?

– И далеко, – согласился Эйсейбио. – Особенно на бигбагерах или грандбагерах. Но летают по нужде, по приказу, по высочайшему повелению. Люди, которые на службе. Да и то…

Он поморщился, я спросил живо:

– Что?

– Не везде они ходят, – сообщил он нехотя. – Есть предположение, что вообще летают только над малой частью континента. Никто не знает, какие земли дальше, есть ли там королевства, что там вообще за люди и… люди там или что-то иное.

Я удивился.

– Неужели за все годы не посылали экспедиции?

Он поморщился.

– Посылали… Но больше шли одиночки.

– И как?

– Никто не вернулся, – ответил он серьезно. – Знаю только, что вообще-то никто и не посылал в темные земли большое войско, у всех своих дел хватает. Да и вообще… Жизнь, благодаря магам, у людей благополучная, зачем им бросать все нажитое и срываться в полные опасностей странствия?.. И пусть в мире много непонятного, но это дело магов – разгадывать тайны и наращивать свою мощь. Вот, к примеру, в небе летают огромные, небывало огромные птицы! Никогда не опускаются на землю, но если опустятся, то, как говорят знающие люди, наступит конец света. Ну и что? Да пусть себе летают. Никто на небо и не смотрит.

– О Госп… господин Самаэль, – сказал я. – Еще скажите, что под землей ходят огромные звери!

Он посмотрел на меня с удивлением.

– А что про них говорить? Про них все знают. Говорят, иногда и на поверхность выходят. В безлунные ночи. А вот когда выйдут все, да еще днем, тогда да – конец света точно!.. Так что, маркиз, наслаждайтесь жизнью. Ничего в жизни нет выше, чем наслаждение. Честно говоря, вообще больше ничего нет. Вас представить кому-нибудь из дам?

– Не надо, – ответил я. – Нравы здесь, как я заметил, вольные. Знакомятся и без всяких формальностей.

Он захохотал.

– Разе это не преимущество?

– Еще какое, – заверил я.

– Так пользуйтесь же!

– Спасибо, граф.

– Не за что, маркиз…

Он удалился, хохоча и напевая под нос игривую песенку. Я проводил его долгим взглядом. Церковь вообще-то права, что ужесточает нравы. Если не дать вот такому свободу разгула с бабами, то, может быть, займется, скажем, наукой, политикой или искусством.

Или, гм, пойдет воевать…