Яга - Дарья Кривоногова

Выполняя хитрую волю Чернобога, для похода на Русь и половцев монгольские ханы смогли с великим трудом насобирать только сорок тысяч всадников. Для этого сурового набега они даже забрали всех старших сыновей во всех семьях орды, потеряли время и двинулись на запад только в конце ноября 1235 года.

Чернобог, предвкушая великую войну и кровавую расправу над противными славянами, радовался, как дитятко неразумное, но, сосчитав по головам скачущих всадников, приуныл.

– Не хватит сил русичей победить! Ох, не хватит! Как бы русы сами монголов не порубали!

После этих слов он исчез из и проявился пятьюстами километрами южнее, близ глубокого горного разлома. Там он вызвал сынка своего, тюремщика навьего, кошмара кромешного – огромного Вия Всевидящего.

– Отец! – прогромыхал тот. – Тысяча лет и семь сотен годин миновало. Я снова здесь, под лучами Ярилы.

– Ненадолго, ненадолго, – поморщился Чернобог. – Сделаешь дело и вернешься в свой огненный дворец ледяного подземелья.

Вий медленно распрямился и стал выше своего папеньки, почитай, втрое.

Чернобог задрал голову и кашлянул.

– Забыл, что ты для местного населения исполин-демон.

– Готов мертвить, отец…

– Да, знаю, знаю. Только в этот раз твои отвисшие до пояса веки и прочая непонятная атрибутика могут напугать твоих местных помощников. Давай! Вот так! Подтягивай веки. Теперь шапку меховую на лысую голову и саблю кривую на пояс, и, пожалуй, палицу грязную туда же. Знаешь? Такую мерзкую, вонючую, в засохшей крови и почерневших мозгах. Вот! Так лучше. И, да! Разрез глаз узкий сделай, как у степняков. Вот теперь отлично!

Чернобог улыбался, задрав брови чуть ли не на лоб, и мелко кивал, удовлетворенный метаморфозами своего сыночка.

– Теперь же поторопись, Вий Змеевич! Догоняй орду, а я поспешу к Батыю. Предупрежу его, что на подмогу пустынного демона Выя Кромешника послал. Пускай монголы порадуются непобедимости своей, а заодно пусть побаиваются нашу силу, если не по-моему война пойдет.

Конница Батыя и обоз с осадными орудиями легко пересекли территорию современной Монголии, протиснулись через проходы в горах и, подобно морским волнам, выплеснулись в будущие казахские степи. К июлю монголы оказались на берегах Аральского моря и только к осени 1236 года вышли к низовьям Волги.

Путь на Русь был открыт.

Владыка мертвых не мог поверить в такую удачу, и был всегда рядом с агрессорами. Он сгонял к Батыю различные племена, увеличивая и усиливая войско монголов. После разгрома булгар к орде присоединились буртасы^[14] и башкорты^[15]. Подоспел к войску и демон Вий.

Теперь Чернобог потирал ладоши и довольно хрюкал себе под нос. Скоро наступит возмездие! Скоро! А год или два отсрочки для вечного божества пекельного царства не имели особого значения.

Монголы пошли на Русь! Это главное! А за спиной у них вытаптывал пыльную дорогу настоящий жестокий кромешник.

Тем временем Баба Яга сидела в своей избушке пригорюнившись. Конец осени 1237 года выдался дождливым и промозглым. Снег летал, но сразу таял. Бродить по сырой, сумеречной чаще не хотелось. Два или даже три дня она, нахохлившись, как мокрая курица на насесте, все ожидала, когда дождь угомонится.

Не выдержала! Выскочила злющая-презлющая на мокрый, заросший бурьяном двор и призвала смерч. Хотела разогнать тучи, но сделала еще хуже – атмосферная воронка набрала влаги и сил, превратилась в мощный торнадо, который вытянулся до неба и пошел к горизонту, проламывая буреломные просеки-дорожки через несчастное Молохово урочище.

Но скоро все стихло.

Огромный черный ворон тяжело соскользнул с одинокой, давно засохшей березы и, по плавной дуге преодолев испарения гнилого болота, подлетел поближе. Неуклюже взгромоздясь на столетний пожелтевший череп давно убиенного викинга, который венчал дрын почерневшего от дождя колючего плетня, ворон попытался каркнуть, но только и смог поскрипеть горлом.

Прекрасные волосы молодой ведьмы не утратили блеска, но теперь через них протянулась широкая седая прядь – отметина Чернобога.

– Жди, Чернобог! – зашипела Яга. – Жди, обманщик! Знаю, знаю, где смертушка твоя схоронена, а значит и моя!

– Ка-а-а! – утробно откликнулся на женские крики старый ворон. – Кар!

– Ой! Птичка в гости прилетела! Сейчас, сейчас, Цыпонька! Зернышко тебе дам. Жди только.

Яга ринулась в скрипнувшую избушку и заметалась у полки с крынками и засохшими вениками разнотравья.

– Где-то здесь… Где же? Где?

С причитаниями и сварливым шепотом помолодевшая телом, но старая душой колдунья нашла то, что искала – завязанную в ветхую бесцветную тряпицу горстку ржаного зерна, которая по случайности омылась зельем одухотворения в прошлые времена.

Баба Яга выскочила во двор и, вспыхнув черным солнцем развевающихся на ветру курчавых локонов, понеслась босоногая к ворону.

На вытянутой руке она протягивала зерна лесной птице, и искры безумия мерцали в ее черных бездонных глазах без зрачков.

– Ешь, ешь, Цыпонька! Клюй!

Она не замечала, что одно крыло у птицы-великана немного провисает. Она не видела, что птица голодна и испытывает жажду, а когда все-таки заметила, что ворон ранен – взъярилась. От злости и приступа внезапной желчной ненависти ко всем человекам без исключения, Яга зажмурилась, а ворон осторожно взял несколько зерен из открытой ладони. Затем еще несколько, затем еще.

Гортанно рыкнув, черная птица благодарно склонила голову.

– А теперь на-ко, небесной водицы испей, – колдунья зачерпнула из кадки дождевой воды и протянула глубокий половник величавой птице.