Яга - Дарья Кривоногова

В сентябре 1989 года она вновь открыла глаза…

В этот раз ведьма не пыталась ощупывать себя – лежала неподвижно и только две слезы скатились по молодому лицу.

Вновь превратившись в красотку, Баба Яга тяжело вздохнула.

– За что? – сквозь зубы промолвила она. – За что мне это истязание…

Колдунья сбросила с себя пыльный саван и с трудом выползла из гроба.

Заросший бурьяном и какими-то противными кустами дворик встретил проснувшуюся хозяйку промозглым дождиком. Кругом царили тлен и запустение.

Ведьма принюхивалась к осенней опрелости и морщилась. Она стояла долго, и отросшие за сорок пять лет спутанные космы намокли и отяжелели. Но вот Яга как будто бы очнулась от невеселых раздумий и, выставив лодочкой розовые ладошки под струящиеся ручейки с крыши избушки, умылась, скривив рот, а после даже попила небесной водички.

– Чую, десять веков миновало с рождения моего несчастного, – закашлялась Баба Яга.

Громко поклацала новенькими зубами и теперь придирчиво осмотрела свою запущенную усадьбу.

Побелевшие черепа ветхозаветных жертв по-прежнему защищали ровным мнимым кругом древнюю обитель великой ведьмы. Нанизанные на заточенные колья тына человеческие головы витязей и разбойников, красавиц и даже детей смотрели смертной чернотой пустых глазниц в разные стороны.

– Ну, здравствуй, Преславушка. Здравствуй, миленькая моя.

Яга подошла к самому первому столбу из лиственницы погладила его окаменевшие бока.

Когда-то давным-давно волосы невесты Преславы красиво колыхались на ветру, да поистрепались за бесконечные годины. Ведьма обхватила скорбный тын и зарыдала. Нет ей прощенья за казнь этой ни в чем неповинной девушки.

И вдруг она отпрянула от столба.

– Спасу, – вырвалось из горла Яги. – Вытащу!

Она заметалась в поисках длинной палки или дрына.

– Нашла!

Ведьма отломила от уснувших кустиков крепкий прутик и, подбежав босоногая к тыну, попробовала спихнуть череп веткой. Куда там! Ветвь гнулась и, конечно же, не смогла сдвинуть ни на дюйм бывшую голову Преславы. Непокорный череп намертво прирос к заостренному бревну и даже не шелохнулся.

– Меч! – воодушевленно выкрикнула Баба Яга и рванулась в избушку. – Мне нужен меч!

Она принялась шарить по углам и пристенкам в поисках длинного колющего и рубящего оружия – ведь их было так много. Яга отчетливо припоминала, что когда-то свалила их за печку в одну большую кучу и еще бахвалилась, восхваляя себя. Тут были и княжеские, невероятной красоты клинки, татарские кривые сабли, французские королевские шпаги и прочий булат.

Она уселась на дубовую колоду и пригорюнилась. Выбросила же она их лет двести тому назад в порыве ярости.

– А как же Скверна? – прошептала она и медленно перевела взгляд к почему-то открытому сундуку. Расталкивая в разные стороны всякий позабытый скарб, запустила руку на самое дно огромного ларя.

Баба Яга пыхтела от натуги и нахлынувшего возбуждения.

– Есть!

Длинный сверток доставала с трепетом и затаив дыхание. Ритуальная мантия рассыпалась прямо в руках, обнажив уродливые ножны величайшего артефакта всех времен и народов.

– Скверна! – злорадно прошептала ведьма.

Баба Яга медленно потянула за страшную рукоять и черный, волнистый клинок, радостно повинуясь хозяйке, легко и без задержки выскользнул из своего заточения. Он предстал перед потрясенным взором вечной колдуньи, блистая мелкими драгоценными крупицами, но теперь во взгляде ведьмы не было намека на почтение или восхищение. Теперь в зрачках женщины полыхал огонь ненависти и нескрываемой злости.

Помолодевшая Баба Яга зашипела – ей не хватало людских слов, чтобы выразить свою злобу.

– С тебя все началось! – сквозь зубы прорычала ведьма, потрясая великим клинком.

Опомнилась – побежала к тыну и легко сбила череп Преславы.

Колдунья бросила потрясенную Скверну прямо в грязь, догнала покатившийся череп, бережно взяла в ладони и поднесла к лицу. Какое-то время она безмолвно вглядывалась в пустые глазницы, и только крылья ноздрей трепетали и вздрагивали, но больше она не вымолвила ни словечка.

Яга решила похоронить отлакированный тысячелетием череп. Отложила его в сторонку и, подхватив грязную униженную святотатством Скверну, принялась неистово рыхлить землю прямо посреди своего дворика – в самом центре магического круга.

Работала долго, время от времени отваливая пригоршнями черную землицу в сторону. Ей хотелось вырыть глубокую ямину, которая сослужила бы Преславе и другим покойникам доброй могилой успокоения. От этой мысли Яга выпрямилась с растопыренными черными от грязи пальцами и подставила чумазое лицо под моросящий дождик.

– Всех. От загробных мытарств надобно упокоить всех.

Ведьма вновь ухватила оскорбленную Скверну и принялась снимать все черепа – один за другим. Больше двух дюжин людских судеб снесла чаровница-убийца к самому краю свежей могилы.

Это ее жертвы – ее!

Они безмолвно посматривали пустыми глазницами, и она как будто бы чувствовала этот немой укор. Взгляды эти жгли каленым железом озябшие щеки и затылок женщины.

Это они – ее грех и ее ответственность перед богом. Вопрос – перед каким?

Яма, которую она подготовила, оказалась мала для целой горы человеческих останков, поэтому она вновь била и била рассерженной Скверной по сырой земле.

К потемкам управилась – отрыла глубокую братскую могилу и поместила в нее все черепа своих прежних жертв. Затем целую вечность засыпала могилу, приговаривая:

– Сама! Я должна все сделать сама!