Трое в Долине - Юрий Никитин

Хвороста на поляне не оказалось, он прошелся за деревьями.Собрал охапку, но Мрака одной охапкой только дразнить, да и самому хорошоподолгу смотреть в пляшущее пламя, где мелькают призрачные огни, горят дома,возникают страшные воины, чудовища, Змеи. А в треске угольков слышен трескгорящей кровли, свист стрел и тупые удары мечей и топоров о деревянные щиты...

Он поправил лук за плечами, вдруг да оленя встретит, почтисобрал третью охапку, когда услышал неясный шум. Мрак бы услышал все, чтохотел, и продолжал бы свое дело, но Таргитаю пришлось оставить хворост, как жене посмотреть, выбрел из-за деревьев...

Трое оборванных разбойников прижали к дереву молодуюженщину. Она отчаянно отбивалась, но двое с хохотом держали ее за руки,растянув в стороны, сзади не давала отступить сосна, а третий с наглой ухмылкойпотрогал ее за полную грудь, взялся за вырез, сильно рванул... вернее, сделалдвижение рвануть.

Платье осталось нетронутым, а он сам резко выпрямился, почтиподпрыгнул. Ей на щеку брызнуло теплым и липким, она вскинула голову, охнула. Влевой глазнице торчал конец длинной оперенной стрелы.

Тут же рядом легонько хрустнуло, словно проломился глиняныйчерепок, пересушенный на солнце. Пальцы второго судорожно сжали ее плечо,разжались. Он начал медленно валиться на землю. Она проводила его непонимающимвзглядом, вздрогнула, из его уха торчал оперенный конец стрелы, а ееокровавленный наконечник высунулся на длину двух ладоней из другого уха.

На краю поляны стоял, неизвестно как возникший там такбесшумно, высокий, весь залитый солнечным светом, молодой мужчина. Лицо егооставалось в тени, но волосы победно горели оранжевым, словно были из солнечныхлучей, плотных и тяжелых, а на разнесенных в стороны голых плечах солнцескользило, удерживаясь с трудом, как на сглаженных морскими волнами глыбах. Ихотя лицо в тени, но она почему-то подумала, что глаза у него обязательноголубые... нет, даже синие-синие, ярко-синие.

Оставшийся в живых разбойник отпрыгнул, упал, вломился вкусты, слышно было, как завопил жалким поросячьим голосом, по кустамзалопотало, словно пронесся град. Красивый герой даже не удостоил его взглядом.

— Кто ты? — прошептала она почти со страхом, потому чтосразу ощутила себя в грязном, порванном чужими пальцами платье, с растрепаннойкосой, с пятнами на руках и даже на лице.

— Не бойся, — ответил он мягко. — Никто тебя не обидит.

Он подошел, и она со сладким щемом в груди увидела, что унего в самом деле синие глаза, и не просто синие, а той яркой, чистой синевы,что видишь очень редко в небе после сильной грозы. Смотреть приходилось снизувверх, ее лицо было на уровне его могучей груди, выпуклые пластины мышцширокие, как щиты, плечи разнесены в стороны, но голос нежен и мягок, и она,всмотревшись, потрясенно поняла, что этот юный богатырь почти ребенок, на егощеках румянец, как у девочки, ресницы пушистые, губы припухли, словно уже готовее целовать...

— Кто ты, — повторила она, — ты как бог, что появляется втот миг, когда обращаешься с самой жаркой мольбой!

Ей показалось, что он смутился, даже ногой землю копнулсовсем по-детски.

— Почему ты одна? — сказал он с мягким упреком. — И людилихие, и зверь не ко всем добрый.

— К тебе, конечно же, — прошептала она, — все зверидобрые...

— Да, — ответил он просто. — Добрые. Ты где живешь?

— Здесь близко, — и добавила совсем некстати, но хотелосьхоть как-то объяснить, что она не всегда замарашка, — я знатного рода! Я изкорня самого Годеня Твердозубого, а через дядю в родстве с самими Гатиличами.Но если ты отведешь меня в нашу крепость, это во-о-о-н за теми деревьями, япозабочусь, чтобы тебя наградили...

Ее щеки вспыхнули, снова ощутила, что говорит не то, говоритпривычное, а с этим молодым героем это все шелуха, это даже не слова, он дажене обижается, как обиделся бы какой-нибудь знатный боярин.

Таргитай оглянулся в сторону полянки, где под кучей хворостасложил одежду Олега и Мрака. Оба, волк и жуткая птица, не скоро натешатся, покавернутся, он три раза успеет ее отвести до ворот и вернуться.

— Пойдем, — сказал он мягко. — Я позабочусь о тебе.

Олег опустился на землю весь седой от инея. Шерстьпотрескивала, медленно оттаивая, кровь двигалась по телу так медленно, что онвяло удивился, что сумел опуститься целым, а не грохнулся, как небесный камень.

Мрак сидел у костра, на прутиках жарилось мясо. Олегторопливо оделся, сел к костру так близко, что волосы затрещали, пахнулопаленым. Мрак буркнул нехотя:

— Тарха все еще нет.

— За хворостом?

— Там за деревьями приготовлена целая куча. Но он ушел.

— Один?

— Если бы. А то с молодой девкой. В самом соку, ему всегдатакие попадаются. Я прошел немного по следу. Все понятно.

Лязгая зубами, Олег ухватил прут обеими руками, от горячегомяса шло живительное тепло. Он с наслаждением рвал зубами пахнущие ломти, несразу спросил:

— А что... понятно?

— Версты две отсюда крепостица. Все как водится, стена,четыре башенки, вот только сам терем из камня. Здесь его много, вот ипостроили... Крепостица как раз перекрывает вход в Долину Битвы Волхвов.

Олег кивнул:

— Ага, ты ее тоже видел?..

— Видел. Не всю, но достаточно.

— Я сверху видел всю. А за ней — Долина. Мрак, туда уженачинают стягиваться... эти, всякие. Ну, которые жаждут стать властелинамимира. Первыми пришли великаны, они заняли северную часть, с востока подходятцелыми волнами лешие, древо-люди... начинают подходить чугайстыри... Но самоеглавное, рассмотрел даже плиту в самой середке! На нее и сойдет с небес великийРод. С вершины Мирового Древа.

Мрак кивнул, но сказал совсем не то, что ожидал Олег:

— Таргитай уже вернулся бы. Над ним никто не имеет власти!Ни одна девка, ты же знаешь. Даже эти, что песнями, и те не смогли.

— А может, ему там понравилось?

Мрак покачал головой:

— Он знал, что я устрою ему выволочку, бог он или не бог.Хворост не собрал, костер не разжег...

Олег хмуро посмотрел на небо:

— Солнце уже над деревьями.

— Ну и что?..

— Род явит свой светлый лик ровно в полдень, — напомнилОлег, — а мы так до сих пор не знаем, что делать...

Мрак даже не слушал, коричневые глаза пожелтели, зрачок сталсперва черточкой, а потом и вовсе раздвоился. По спине Олега пробежал озноб,ибо два зрачка, судя по старым книгам, указывали на нечеловека...