Земля наша велика и обильна... - Юрий Никитин

Это уже победа, я ощутил облегчение. Боюсь, по моему лицуэто стало заметно, в уголках глаз «господина Антонова» появились крохотноеморщинки, я сказал поспешно:

– Только не тяните! Как вы понимаете, мир всегда запоздалореагирует на новые идеи, но едва в Китае и Японии примут нас всерьез, топостараются не упустить добычу, которую привыкли считать своей и только своей.

Он кивнул, лицо очень серьезное.

– Мы проведем первое совещание в обстановке высшейсекретности. Куда более высокой, чем охраняются атомные секреты. Долженсказать, что вы хорошо все продумали, но все же страшно рискуете. А вдругАмерика откажется принять Россию? Несмотря на те мифы, которые в Штатах создаюти распространяют о себе, их общественный строй очень уязвим. Как и мораль,религия, устои. Их и так расшатывают изнутри, размывает приток иммигрантов, ночто будет, если вот так сразу принять огромную массу в сто двадцать миллионовчеловек? Да не просто сто двадцать миллионов, а именно людей, отвыкшихтрудиться, работавших только из-под коммунистической палки?

– Уже работают под палкой экономики, – возразиля. – Еще как работают! Это у вас в Америке… я угадал?.. есть законы отруде, а у нас работают по три смены, как у вас вкалывали в самом началекапитализма. Но я проблему понимаю, в этом случае можно ввести ограничение напередвижение. Вся Россия, к примеру, уже в составе Соединенных Штатов, однаковыезд из нее в Штаты пока что отложен на два-три года. Пока здесь не будутвведены все те нормы и все то отношение к труду, как в Штатах. Тогда и нашиохотники за длинным рублем не попрутся за океан, у нас можно будет заработатьне меньше.

Он помолчал, в глазах сомнение. Никогда еще СоединенныеШтаты не оказывались на такой опасной грани: не принять Россию – ее тут жезахватят Китай, Япония, исламские государства, а принять – как справитьсяс такой ордой, с такими пространствами? Тем более что сами русские весьманевысокого мнения, говоря очень мягко, о своем уме, своем трудолюбии или своейнравственности. Американский налогоплательщик вовсе не жаждет отдать хотя быдоллар на освоение новых территорий. И хотя это обещает неимоверноемогущество Штатам в недалеком будущем, однако же доллар нужно будет потерятьсейчас, а тысячу долларов на каждый вложенный получат дети, а то даже внуки!..

– Вы очень рискуете, – повторил он. – Впрочем, этовсегда было характерной чертой России. Пан или пропал, была – не была,либо грудь в крестах – либо голова в кустах… и еще сотни подобныхизречений, которых вообще нет у других народов.

– Рискуем, – согласился я. – Но мы по этой дорожкепойдем твердо. Ведь это в первую очередь вы хотели выяснить?

Он улыбнулся, глаза не отрывали цепкого взгляда от моеголица, фиксировали малейшие изменения лицевых мышц, следили за движением глазныхяблок. Я, в свою очередь, постарался посмотреть на него глазами Юлии: лжецавыдают руки, к тому же человек, говорящий неправду, постоянно вертится, а ктознает эти признаки, вообще застывает, как статуя. Но этот «господин Антонов»держится очень естественно, даже слишком, на мой взгляд. Вруна чаще всеговыдают бегающие глазки, потому вруны стараются смотреть прямо и чисто, чуть лине в гляделки играют, Антонов же смотрит прямо, но с механическим постоянствомвремя от времени переводит взгляд то на салфетку, то на проходящую мимокрутобедрую официантку. Или это я начитался этикетов всяких и стал слишкомподозрительным, ну прямо как Лукошин? Да, наверное, становлюсь слишком ужподозрительным, и все эти теории насчет того, что лжеца легко распознать подесятку заученных приемов, – фигня. И самое главное: зачем ему врать?Если уж по-честному, то это он сейчас должен стараться поймать меня на брехне.

– Вы очень откровенны для политика, – проговорилон. – Да, нас очень интересует, насколько это… не предвыборный трюк.Я же говорю, вы очень откровенны.

Я сдвинул плечами.

– Я не политик. Задача, которую я взвалил насебя, – помочь России войти в западный мир так, чтобы самой стать этимзападным миром. Тем самым укрепив и Запад своим многочисленным народом белойрасы, христианской культуры, гигантской территорией, несметными запасами недр…А потом, не знаю, могу вернуться на кафедру философии. Мне там нравилось.

– Нам всем нравится детство, – ответил онсерьезно. – Но в детстве нельзя оставаться вечно. Хорошо, я в самом делеверю, что вы абсолютно искренни в своем стремлении. Более того, я почти верю,что ваш совершенно безумный план удастся!

Некоторое время мы, приятно улыбаясь, смотрели друг другу вглаза. Конечно же, мое лицо сейчас, как и на протяжении всего разговора,записывалось с трех, если не больше, сторон, чтобы аналитики далипрофессиональное заключение, в каком месте я соврал, где промедлил с ответом, агде, напротив, чересчур поспешил, что означает домашнюю заготовку. Точно так жепроанализируют и всю записанную речь. Это все другие записывающие установкиглушат, но сами записывают, я читал на новостнике о таких штуках.

Он достал из бумажника купюру и положил на стол.

– Это за сок, – объяснил он. – У вас, смотрю,свежеотжатый? А мы только-только переходим на этот стандарт. Так что выкое в чем нас даже обогнали.

– Скоро не будет этого «нас», «вас», – ответил я.