Тайная жизнь цвета - Кассия Сен-Клер

Во второй половине 70-х годов XX века города США захлестывали волны насилия и наркотической зависимости. Поэтому, когда в конце 1979 года один профессор заявил, что обнаружил средство, снижающее у людей агрессивность, вся нация навострила уши. Секрет, как сообщил Александр Дж. Шосс на страницах журнала Orthomolecular Psychiatry («Ортомолекулярная психиатрия»), заключался в расслабляющем воздействии ярко-розового цвета.

Профессор Шосс потратил год на многочисленные опыты. Сначала он замерял физическую силу 153 молодых людей, половина из которых в течение одной минуты внимательно смотрели на темно-синий картонный лист, а другая половина — на розовый^[253]. Все, кто смотрел на розовый, кроме двоих, показали результаты ниже средних значений. Заинтригованный ученый использовал более точный способ измерения силы — с помощью динамометра — на еще 38 испытуемых: розовый сделал с ними то же, что и стрижка с Самсоном^[254]. И вне стен лаборатории этот цвет показал себя таким же действенным. 1 марта 1979 года два старших офицера в Исправительном центре ВМФ США в Сиэтле Джин Бейкер и Рон Миллер покрасили одну из камер в розовый, чтобы понаблюдать, какое воздействие это окажет на заключенных. Они аккуратно добавили одну пинту полуматовой масляно-алкидной красной краски в галлон чистой белой латексной, получив идеальный «розовый Pepto-Bismol»^[255]. Им они покрасили стены, потолок и решетку камеры^[256]. До того насилие было, по словам Бейкера, «колоссальной проблемой», но за 156 дней после покраски не произошло ни единого инцидента^[257]. Схожие результаты получены и в подростковой колонии Kuiper в Сан-Бернардино; фактически, радостно докладывал доктор Пол Боккумини, «это сработало настолько хорошо, что служащие вынуждены были ограничить их [правонарушителей] обработку, поскольку подростки становились слишком слабыми»^[258].

Шосс начал общественную кампанию для демонстрации возможностей названного в честь двух офицеров «розового Бейкера — Миллера» эффективно высасывать силу даже из самых могучих людей.

Во время одного из эффектных телешоу он испытал его на действующем Мистере Калифорния — бедолага-культурист едва осилил один подъем на бицепс. Вскоре это стало элементом американской поп-культуры. «Розовый Бейкера — Миллера» переполз на сиденья пассажирских автобусов, на стены многоквартирных домов, изоляторов для пьяниц в городишках по всей Америке (отсюда и его прозвище — «розовый вытрезвитель») и, наконец, на шкафчики в раздевалках гостевых команд на стадионах для американского студенческого футбола^[259].

Конечно, другие ученые подвергли открытие критике. За следующее десятилетие эффективность «розового Бейкера — Миллера» проверяли на всем, чем можно, — от уровней беспокойства до аппетита и способности к кодированию и шифрованию. Результаты были противоречивыми. Исследование 1988 года, например, не обнаружило связи между этим оттенком и кровяным давлением или силой, но зафиксировало значительное воздействие розового на скорость и точность участников стандартного теста на распознание символов^[260]. Исследование 1991 года выявило, что у эмоционально нестабильных испытуемых, помещенных в комнату розового цвета, несколько снижается и «верхнее», и «нижнее» артериальное давление. Еще одно исследование показало, что розовый цвет сокращает время, необходимое человеку для успокоения^[261].

Сегодня, однако, «розовый Бейкера — Миллера» встречается очень редко, даже в тюрьмах. Похоже, со снижением уровня преступности в США — стране, где проводилось подавляющее большинство тестов, — приоритеты изменились. Этот цвет, ко всему прочему, очень нездоровый на вид, поэтому, возможно, охранники, медсестры и надзиратели не желали находиться в его окружении столь же сильно, как и их подопечные. На сегодня мир в целом утратил интерес к «розовому Бейкера — Миллера», и сотни вопросов о его воздействии на поведение остаются без ответа — до следующего всплеска преступности, вероятно.

Маунтбеттеновский розовый

Первые шесть десятков лет XX века каждый четверг ровно в четыре пополудни над водами залива Саутгемптон раздавался характерный гудок и крупный круизный лайнер компании Union-Castle отчаливал от причала и неспешно скользил на юг, курсом на Кейптаун. Даже если расписание почему-то нарушалось, перепутать корабли этой компании с любыми другими было затруднительно — алые трубы с черной каймой, сверкающая ослепительной белизной верхняя палуба и чуть скромнее окрашенный в тусклые лавандово-серо-розовые тона корпус. Рекламные плакаты компании не жалели красок — гордые розоватые форштевни разрезали синие волны на фоне залитых солнцем пейзажей.