Управление бизнесом по методикам спецназа. Советы снайпера, ставшего генеральным директором - Джон Дэвид Манн

На склоне дня 21 августа 2015 года скоростной поезд мчался по просторам Франции к Парижу. Из туалета выскользнул человек и стал пробираться в переполненный вагон. Перед ним стояла простая задача: убить как можно больше людей — и его снабдили всем необходимым, чтобы это сделать. Автомат Калашникова через плечо и боеприпасы в большом количестве, а также заряженный пистолет и строительный нож в дополнение — вооруженный до зубов, человек был готов устроить очередное кровопролитие на европейской земле во имя джихада.

Однако не вышло.

Два француза, оказавшиеся поблизости и видевшие, как террорист появился из уборной, безуспешно пытались скрутить его. В этот момент три друга-американца — два из них военные в увольнении — предприняли молниеносную контратаку. Спенсер Стоун (ВВС) остановил злоумышленника, схватившись с ним, и, пытаясь сделать удушающий захват, получил множественные резаные раны. Алек Скарлатос (национальная гвардия) отобрал у террориста автомат и приставил дуло к его голове. Их друг Энтони Сэдлер помог скрутить преступника и связать футболкой, принадлежавшей одному из пассажиров.

Было много крови, разразилась паника — но никто не умер.

Никто не умер. Задумайтесь об этом. Сегодня, когда стрельба по толпе и жестокие акты терроризма перестали быть редкостью, джихадист, вооруженный автоматом и девятью обоймами, в которых в общей сложности 270 патронов, вторгается в битком набитый поезд, везущий более 500 пассажиров, намереваясь учинить массовое убийство, — и ему не удается убить ни одного человека.

Вот что меня здесь удивляет. Стоун и Скарлатос не находились в патруле и не занимались охраной порядка. Они не несли службу и, безусловно, не следили за тем парнем. Они проводили отпуск, сосредоточившись на развлечениях и достопримечательностях. (Стоун вообще спал, когда началось нападение.) Ситуация не обернулась кровавой баней, как легко могло бы произойти, по одной-единственной причине: американцы были определенным образом обучены.

Их натренировали сохранять осведомленность о ситуации.

Через год после этой предотвращенной террористической акции, почти день в день, я приземлился в аэропорту Кеннеди после поездки в Европу. Я только что прошел таможню и ждал выдачи багажа, когда услышал, как бежит толпа людей, и в зал ворвалась группа сотрудников аэропорта с криками: «Стреляют! Стреляют! Бегите, бегите!»

Я немедленно укрылся за бетонной колонной (маскироваться — это если ты скрылся из виду, но стрельба все же может тебя задеть; укрыться — значит стать невидимым для стрелка и неуязвимым для пуль) и начал оценивать обстановку. Увидел мать с ребенком на руках, спасавшую жизнь бегством. Мужчину, плакавшего из-за того, что его оттеснили от жены и детей. Сотни людей, в панике валивших через рамки металлоискателей. Никто не имел представления, что происходит. Ни полиция, ни сотрудники транспортной безопасности, ни персонал охраны не появились, чтобы объяснить людям, что делать. Столпотворение. Безумный гвалт. Я словно снова выполнял какую-то операцию в Афганистане или Ираке, только никто не получил инструкций.

Скачками отходя назад, используя любой встречающийся по дороге объект, за которым можно укрыться, я нашел открытый выход. Очередная волна охваченных ужасом людей неслась в нашу сторону. Кто-то должен был взять на себя управление, и я закричал: «За мной!» Мы устремились к выходу, вниз по лестнице, на летное поле и к забору, отделявшему территорию аэропорта от парковки. Набросив свою куртку поверх колючей проволоки, чтобы через нее можно было перебраться, я помог нескольким людям перелезть через забор. Некоторые сотрудники охраны заметили нас и не обрадовались моим действиям. Но кто-то должен был иметь план. В аэропорту царил дикий хаос. Чудо, что несущиеся толпы перепуганных пассажиров никого не затоптали насмерть.