Кусатель ворон - Эдуард Веркин

– Монстр?

– Ага. Когда-то давно здесь упал метеорит, а потом стали пропадать люди. И сейчас иногда пропадают. Это монстр их утаскивает. Там в центре разлом геологический, глубина полтора километра.

– Ого!

Александра написала что-то на листке бумаги, сунула своим соплеменником.

Оба сразу повернулись ко мне.

– Расскажи про монстра, – попросила Александра.

Ну, я рассказал подробнее, что мне, жалко? Про лабораторию под озером, в которой кровавые сатрапы Берии готовили смерть для всего человечества, а не получилось. Потому что на первое мая они выпили весь антифриз из реактора, и он расплавился и взорвался. Ну, а сталинский монстр вырвался и вовсю бесчинствует до сих пор.

Жмуркин ушел к водителю и стал вещать в микрофон.

– Друзья! Мы подъезжаем к старинному русскому городу Галичу. Галич, как и Москва, основан Юрием Долгоруким, примерно в то же время. Два города-ровесника, а какие разные судьбы! В свое время Галич был столицей удельного княжества Галичского, позже был присоединен к Москве…

Немцы достали камеры, приготовились фотографировать. Наверное, они ожидали, что покажутся многочисленные крепости из красного кирпича, рвы, церкви и прочая экзотика, однако показались, как водится, разрушенные коровники и кособокие свинарники.

Ну и озеро. Оно не преминуло показаться. Я люблю этот момент: озеро появляется всегда вдруг, и всегда кажется, что оно висит в воздухе, и можно не обращать внимания на окрестности, смотреть только на него, на цвет и блеск, обычно оно блестит, как серебряное блюдо.

– В Галиче развита обрабатывающая промышленность, – бубнил Жмуркин, – планируется сделать город рекреационной зоной и развивать туристический кластер…

Где именно развивать в Галиче туристический кластер, я не заметил.

Объехали вокруг озера и спустились к пляжу. Все стали немедленно переодеваться и готовиться нырнуть в глубины, даже водитель Шварцвайс переоделся в долгие купательные шорты и разогревался на песке гимнастическими упражнениями.

Дубина, конечно, выпендрился, встал на руки и сошел в воду на руках, так что все девушки на пляже поглядели на него с уважением.

Снежана вышла на пляж с зонтиком и раскладной бамбуковой скамеечкой, в воду она входить не стала, сидела на песке, полировала ногти.

Я все ждал, пойдет ли купаться Иустинья, однако она отказалась. Дитер и Болен поглядели на нее с сожалением, а Болен даже утешительно погладил по плечу. Иустинья впала в задумчивость, Жмуркин позвал ее еще раз, но она и еще раз отказалась.

– Это потому что у нее чирьи на ногах, – немедленно сообщил Пятахин.

Иустинья фыркнула и отправилась в автобус, читать духовную литературу.

Остальные купаться не отказались, даже баторцы, Рокотова и Герасимов прыгнули в воду и стали сосредоточенно купаться, держась от нас чуть поодаль.

Болен ходил по мелководью и поднимал со дна пивные пробки, к нему неожиданно присоединился Гаджиев. А потом Болен достал свои акваланги и немного понырял у камыша, достал чугун, ядро и сгнившее коромысло.

Дитер рисовал, в основном Галичского Монстра, похожего на чудовищного осьминога. Осьминог всползал на берег, хватал разбегающихся людишек и отправлял их в свою зубастую пасть.

Александра плавала, очень неплохо, быстро и по-спортивному, резко разворачиваясь ныром, выбрасываясь из воды.

Жмуркин разделся, но в воду забрел по колено, стоял, надзирая за остальными. Жмуркин подкачался. Нарастил мускулатуру, расширил плечи, осанка приобрела начальственный вид, так что если бы кто увидел его сейчас, то вряд ли узнал бы старого Жмуркина.

Купался даже Лаурыч. Он вышел в воды под недреманным оком Лауры Петровны, которая сама окунуться не осмелилась, но за своим отпрыском следила во все очи.

Галичское озеро было тепло и ласково, особенно к вечеру. Мы купались часа четыре, почти до темноты, до вечерних комаров, до тумана, спустившегося с противоположного берега.