Кусатель ворон - Эдуард Веркин

– Поэт-симбионт, – ответил я. – Генетическая помесь человека и пластикового пакета. А тебе он что, не понравился?

– А если серьезно?

Жмуркин остановился. И я тоже. Перед нами красовался знак, установленный на треноге, – надпись «DANGER» в красном круге.

– Это что? – спросил Жмуркин.

– Движение запрещено, – объяснил я. – Дальше нельзя.

– Почему?

– А кто его знает… Мост взорвали, пришельцы приземлились, зомби опять же.

– Кто?

– Зомби. БПЗ.

– Как?

– Большой Пушной Зверь, – пояснил я.

Жмуркин почесал голову, вгляделся в дорогу за знаком. Ее совсем не было видно, ночь безлунная, и фонарь нашего водителя почему-то больше не горел, точно, зомби. И туман.

– Да… – Жмуркин плюнул на асфальт. – БПЗ, это точно. Поэт-симбионт, говоришь… И как, они все у тебя такие симбионты?

Жмуркин кивнул на автобус.

– Почти, – признался я. – Но не у меня, не я их выбирал. Симбионтов-то.

– Так…

Жмуркин нервно пнул знак.

– А что ты хотел? – усмехнулся я. – Лучшие люди города. Ты что, не знаешь, как это все делается…

– МВД, МЧС, казначейство, – подхватил Жмуркин. – Почта еще.

– Управление образования, Департамент культуры. У Гаджиева папа хирург.

Жмуркин потер лоб.

– Это его папа петь научил? – спросил Жмуркин.

– Генетическая память, – бодро ответил я. – Алтай, знаешь ли, великаны-людоеды, мумии древних принцесс…

– Настоящие-то казаки хоть есть? – спросил Жмуркин грустно.

– А как же? Конечно, есть, как без них. Листвянко настоящий боксер. Разрядник. Рокотова, кажется, действительно германистка, но я ее не знаю, она из батора.

– Скрайнев? – спросил Жмуркин.

– Барвинок.

– Жохова?

– Папа-сектант, мама-провидица.

– Провидица?! – Жмуркин захлебнулся.

Я кивнул.

– Погоду предсказывает. Засухи, наводнения, неурожаи.

– Почему ты мне не сказал?!

– Не знал, что тебя провидицы интересуют…

– Да нет, не про провидицу, про ребят. – Жмуркин поглядел на меня с укором. – Они… не молодые таланты?

– А какая разница?

– Как это какая?! Это же почти федеральное мероприятие! А благодаря тебе у нас полный автобус кретинов!

– Я их не выбирал, – повторил я. – Не я составлял список.

Жмуркин промолчал.

– Да не волнуйся ты, – успокоил я. – С такими даже проще. А потом, они все в следующем году хотят поехать в Германию. Так что будут делать все, что ты им скажешь.

– Да?

– Конечно. Ты же сам видел. Ну, не умеет Гаджиев на баяне, зато он глоткой так проскрипел, что многие прослезились. А Пятахин… В конце концов, публике же понравилось, народ хлопал.

– Понравилось, да, хлопал…

– Вот и не парься. Подумаешь… И потом, они не клинические все-таки. Так, обычные наши люди. Золотая молодежь провинциального разлива – не самый худший выбор.

Жмуркин поморщился.

– А Лаура Петровна? – осторожно поинтересовался он.

– А чем тебе Лаура Петровна не нравится?

Жмуркин не смог ответить.

– Лаура Петровна – женщина монументальных нравственных качеств, – сказал я. – Ты не находишь?

Жмуркин, кажется, поверил.

Из тумана показался наш потусторонний водитель, почему-то он протирал руки, точно только что там, в тумане, задушил, допустим, ту же Лауру Петровну. Только она в автобусе находилась, не мог он.

– Что там? – спросил Жмуркин.

– Проезда нет, – объяснил Штурмфогель. – Там еще один знак. Движение механических транспортных средств запрещено вообще.

– Почему?

– А кто его знает? В прошлом году здесь сильно дороги размыло, а в этом тоже дожди… Знак могут за километр поставить от ямы. Лучше не рисковать.

– Назад поворачиваем, что ли?!

Я услышал, как в голосе Жмуркина шевельнулся ужас. Еще бы – в обратном порядке – Владимир, Суздаль, Плёс, Кострома… Любой вздрогнет.

– Нет, можно объехать.

Шпицрутинг протянул навигатор, ткнул пальцем в стрелочки.

– Можно объехать, – повторил он. – Крюк, конечно, километров в сорок, но дорога вроде хорошая. Потом нагоним. Часам к двум в гостинице будем.

К двум не так уж и плохо.

– Поворачиваем, – сказал Жмуркин. – Вперед.

Водитель поспешил к автобусу.

– Как-то не задалось путешествие, а? – спросил Жмуркин.

– Наоборот, – возразил я. – Немцы в восторге.

– Да? – обрадовался Жмуркин.

– Ага. Настоящий заповедник гоблинов. И ничто их не поменяет. Да уж, это тебе, однако, не Гельзенкирхен.

Это точно.

Тег «Не нужен нам берег турецкий».