Зимняя книга приключений. Парижский паркур - Юлия Кузнецова

– Вот это да! – вырвалось у меня, и я захлопала в ладоши.

– Никогда трейсеров не видела? – сказал он не слишком-то приветливо, возвращая ковер на место.

– Кого?!

– Трейсеров!

Еле дождавшись, пока он повесит ковер и с отвращением отряхнет руки, я выпалила:

– Как это называется, акро-стрит?

Он поморщился, словно я спросила, не называется ли то, что он делает, рыбалкой.

– Нет! Это паркур!

– Что это такое?

– Паркур? Искусство передвижения. И преодоления. А трейсер – это человек, занимающийся паркуром.

– Ага, – пробормотала я, во все глаза разглядывая этого трейсера.

Штаны из мягкой ткани оказались прямо нереально растянутыми, как какие-то шаровары. Серая толстовка без рисунков была перетянута лямками и набедренным поясом легкого рюкзака. На ногах – спортивные кеды на тонкой подошве, не слишком подходящие для луж, окружавших наш пансион, но, видимо, вполне годные для прыжков по крышам. Лицо загорелое, чуть обветренное. Русые, чуть вьющиеся волосы. Выражение лица – сосредоточенное, как тогда в аэропорту.

Но долго рассматривать его мне не пришлось.

Он стал разбегаться, готовясь к прыжку на следующую крышу. Потом побежал небольшими шагами.

– А ты можешь меня этому научить? – вдруг спросила я.

Он остановился. Нахмурился.

– Чему научить?

– Этому твоему... паркуру.

– Чему именно?

– Ну... по крышам прыгать. Это очень сложно?

– Это годы тренировок.

Он снова стал разбегаться, но я не отцеплялась.

– А ты где тренируешься?

– В Москве.

– А тут что делаешь?

– Приехал на тренировку к друзьям. Они учились у «Маджестик форс». Все? Допрос окончен?

– Нет! Что такое «Маджестик форс»?

Любопытство прямо прожигало меня изнутри. Наконец-то что-то увлекательное происходит!

Он потер лоб. Потом бросил взгляд на крышу кафе. Потом снова на меня. Вздохнул и приблизился.

Я разглядела у него на шее черный кожаный шнурок, на котором покачивался кулон: два дельфина, один побольше, другой поменьше, прильнули друг к другу. «Подарок? – мелькнуло у меня в голове. – Чей, его девушки?» Тем временем он сел на перила. Скинул рюкзак, достал бутылку воды.

– Это сооснователи паркура. Они его преподают. Мои друзья учились у них. Тренировки происходят в Эвери, это предместье Парижа. Но мои друзья сами из Парижа, и они покажут мне в городе, чему научились.

– И когда ты к ним пойдешь?

– Завтра с утра. В шесть.

– Слушай...

У меня захватило дух, когда я представила себе целую команду ребят в такой вот неприметной одежде, молча залезающих на заборы, перепрыгивающих с гаража на гараж, карабкающихся по стенам и бегущих по пустынным улицам.

– А можно с вами?

– Это не тренировка для новичков, – терпеливо объяснил он, – это продвинутый уровень.

– Но....

Я закусила губу. Только встретила что-то интересное, а оно уже уплывает из рук!

– Но есть же что-то, чему можно научиться?

– Всему можно научиться! В Москве есть целая Академия паркура. Найди в Интернете и запишись.

– А ты не мог бы показать мне пару движений прямо сейчас?

– Нет. Паркур не начинается с пары движений. Паркур начинается с растяжек и разогрева.

– Ну, разогрев покажи!

– Нет!

– А завтра с утра?

– Нет! Я не тренирую девушек!

– Почему?

Он нахмурился, но тут у него из рюкзака послышался звонок мобильного. «Пип-пип». Обычный гудок, никакого заливистого треньканья. Он достал телефон, глянул на экран, и выражение его лица смягчилась.

– Да, мам. Долетел, конечно. Все о’кей. Да-да, не волнуйся. Послушай, я помню. Не переживай. Зачем она тебе звонит? Послушай, это не нужно. Все, пока.

Став невольной свидетельницей этого разговора, я вдруг подумала: «Может, он тоже с кем-то расстался перед поездкой в Париж. Теперь эта его девушка звонит его матери, а ему это не нравится. И поэтому он не хочет тренировать девушек?»

– Ладно, – сказала я, – проехали. Я поняла, что мне тебя не переубедить. Все. Счастливой тренировки тебе с учениками «Маджестик форс».

Я отошла на другой край крыши и стала смотреть вниз, на кафе. У входа курил охранник, но я думала не о нем, а о том, что, пожалуй, пора сдаться. Ничего интересного в Париже мне явно не светит.

– Послушай, – сказал трейсер за моей спиной, – когда ты приедешь в Москву...

– То найду Академию паркура. Я поняла. Оревуар.

Надо же. Разозлившись, еще одно французское слово вспомнила.

– Чего ты обижаешься, а? Чего тебе так дался паркур? Парням ты и так, наверное, нравишься?

– Очень, – буркнула я, – именно поэтому они так и норовят меня бросить.

Он замолчал. Видно, вспомнил о своей душевной драме.

– Ты не думай, мне плевать, – поспешила я, – ну, что меня бросают. У меня другое горе. У меня творческий кризис. Всю жизнь рисую, а тут не хочется.

– И ты думаешь, паркур поможет тебе этот кризис преодолеть? – сказал он.

Подумал и добавил:

– Вообще, такое случается.

Я с надеждой посмотрела на него.

– Но для этого надо долго тренироваться, – поспешно сказал он, – а ты на сколько приехала?

– На неделю.

– На неделю... Послушай... Паркур – это очень сложный координационный тип деятельности. Вот представь, занимаешься ты боевыми искусствами. Учишься наносить удар. Чтобы довести его до автоматизма, нужно повторить его от пяти до десяти тысяч раз. Одно движение.

Он сделал паузу, отпил воды. Я кивнула.

– А паркур – это много движений. То есть, чтобы довести их до автоматизма, нужно много больше десяти тысяч раз. А чему я смогу научить тебя за неделю?

– Да неважно чему, – воскликнула я, – только бы чему-то новому. Мне нужен новый взгляд, новая точка отсчета, понимаешь?

– Ладно, – сдался он, – за кафе есть детская площадка. Встретимся на ней завтра. В пять утра.

– Отлично, – обрадовалась я, чем явно его удивила.

Однако радовалась я по той причине, потому что в пять утра Ника явно будет спать, и я могу спокойно уйти. Ей ведь не нравится паркур, вдруг из-за него у нее опять настроение испортится?

– Начнем с разминки. Йогой никогда не занималась?