Зимняя книга приключений. Парижский паркур - Юлия Кузнецова

– Я просто хотел сказать спасибо, – Грей тоже подался вперед, чтобы сидеть вровень со мной.

– Кому?

– Тебе. Ты меня вытащила. Вы вместе меня вытащили.

Он посмотрел на Нику. Потом – прямо перед собой, на сцепленные в замок руки.

– Я тебе говорил, я не тренирую девушек.

Напряжение в нашей комнате достигло такой концентрации, что я, казалось, ощущала его кожей, даже мурашки волной побежали от запястий до локтей.

– Я преподаю паркур в одной группе. У нас классические тренировки по два часа. Занимаемся и в залах, и на улице. Летом...

Он помолчал, словно пересиливая себя.

– Летом в группу пришла девочка. Девушка, – поправил он сам себя, – старше тебя и...

Он посмотрел на Нику.

– Короче, она занималась, как обычный новичок. Потихоньку делала прогресс. Что-то где-то не получалось. Она училась преодолевать. Работать. Ей сначала не давались роллы. Помню ее счастливую улыбку, когда они ей дались.

Он снова замолчал. Я боялась сказать хоть слово. Мне казалось, что все взорвется от напряжения.

– А потом на тренировку пришел ее папа. С серым лицом. И сказал, что я во всем виноват.

Я посмотрела на Нику. Она уставилась в косметичку, явно забыв, зачем ее взяла. И музыки в наушниках не было слышно.

– Она прыгнула с балкона, – наконец сказал Грей.

– Куда?

– Вниз. Три этажа.

– И что это был за элемент?!

– Самоубийство, – горько усмехнулся он, – но он у нее не получился. Она выжила. Теперь передвигается на коляске. Травма позвоночника.

– Но почему тебя-то обвинили?

– Ну, меня никто не обвинял. Кроме ее отца. И... меня самого. Она хотела поговорить со мной в тот день, понимаешь? Сказала, у нее в личной жизни «заварушка». Но у меня времени не было, да и странно было бы слушать любовные переживания кого-то, кого ты просто тренируешь. А ей хоть кто-то нужен был. Чтобы выслушать.

– Вот почему ты так напрягся при слове «заварушка»! – воскликнула я, а сама подумала, что если бы Грей выслушал меня тогда, то все могло бы произойти по-другому.

Он мог пойти с нами, и тогда мы не провалялись бы связанными и с заклеенными ртами в трейлере. А может, он бы отговорил нас от вылазки, и тогда страшно себе представить, что было бы сейчас с Куаном и его сестрой.

– Да, – сказал Грей, – я чувствую свою вину. Хотя она оставила записку. Что-то вроде «никого не винить». В паркуре она научилась преодолевать себя, а в личной жизни – нет...

– Как ты это пережил?

– Начал курить, – он снова усмехнулся, – а из того болота мама вытащила. Вот, смотри!

И он показал на свой кулон. Большой дельфин в обнимку с маленьким.

– Так это мама с ребенком? – потрясенно сказала я. – А я думала, девушка тебе подарила!

– Мама выволокла меня и отправила сюда. В твоем возрасте, наверное, не понтово признаваться в любви к родителям, но я ей здорово благодарен. Ладно. Я так зашел, попрощаться. Сам уже выезжаю.

Он протянул руку, я пожала ее.

– Спасибо тебе, – сказала я, – но как понять – выезжаешь? Я думала, ты, как истинный трейсер, по крышам до аэропорта поскачешь.

– Вот именно, что я трейсер, – засмеялся он, – а не псих, насмотревшийся киношек про паркур. Паркур – это совсем не экстрим, каким его там выставляют. Я просто прокладываю свой путь. Ну, давай. Пиши, если надумаешь заниматься.

Я кивнула. И добавила с хитрой улыбкой:

– Так значит, ты все-таки тренируешь девушек?

Когда за ним закрылась дверь, я подошла к Нике. Она сидела как окаменевшая за столом и по-прежнему смотрела в косметичку. Я погладила ее по голове.

– Я видела, что вы паркуром занимаетесь, – вдруг призналась она, – даже костюм спортивный нацепила. Видела, красный такой, от-кутюр? Думала, к вам присоединиться. А потом решила, что буду тебе мешать охмурять этого красавца.

– Какого красавца?! Он просто друг. Я по-прежнему не могу выкинуть Зета из головы. Такая вот несчастная влюбленная дурочка.

Ника развернулась ко мне, прижала мои ладони к щекам и проговорила:

– Жизнь – штука хрупкая, да?

Я обняла ее и прошептала:

– Все будет хорошо. Только вот если еще хоть раз на крышу залезешь... Я тебя собственноручно с нее сброшу!