Утраченный символ - Дэн Браун

Лэнгдон, разумеется, узнал, но больше его поразило, с какойточностью этот символ распознал Галлоуэй. Очевидно, чтение вслепую — настоящееискусство.

— Это из алхимии, — придвинувшись вместе с кресломпоближе и взглянув на палец Лэнгдона, заявила Кэтрин. — Таким символом вдревности обозначали золото.

— Верно. — Декан, улыбнувшись, похлопал пошкатулке. — Поздравляю, профессор. Вы только что осуществили мечту всехалхимиков. Превратили бесполезную субстанцию в золото.

Лэнгдон разочарованно сдвинул брови. Ерундовый салонныйфокус, что в нем толку?

— Мысль интересная, сэр, но, боюсь, у этого символа —круга с точкой — найдутся десятки других значений. Это ведь так называемыйциркумпункт, один из самых распространенных знаков в истории.

— Что вы хотите этим сказать? — скептическипоинтересовался декан.

От масона Лэнгдон ожидал более глубоких познаний в духовнойсимволике.

— Сэр, у циркумпункта бесчисленное множество разныхзначений. В Древнем Египте он служил символом бога Ра — бога солнца — и всовременной астрономии до сих пор используется для обозначения нашего светила.В восточной философии он символизирует духовное озарение третьего глаза,божественную розу и знак просветления. Каббалисты обозначают им кетер — высшийсфирот и «самый сокровенный из сокровенного». Древние мистики называли егобожьим оком — именно от него происходит Всевидящее око на Большой печати. Упифагорейцев циркумпункт служил символом монады — божественной истины, priscasapientia — мудрости древних, единение души и тела, а у…

— Хватит, хватит… — засмеялся декан. —Благодарю, профессор! Вы, разумеется, правы.

Лэнгдон понял, что его провели. «Он и без меня все знал».

— Циркумпункт, — пояснил декан, — это преждевсего символ Мистерий древности. Поэтому, смею предположить, его присутствие вданной шкатулке не случайно. Согласно легенде, наша карта скрывает свои тайны вмельчайших деталях.

— Отлично, — подхватила Кэтрин. — Пусть дажеэтот символ был нанесен на дно шкатулки намеренно — как он поможет нампродвинуться в расшифровке?

— Помнится, на восковой печати, которую вы взломали,был оттиск перстня Питера?

— Был.

— И перстень в данный момент при вас?

— При мне. — Лэнгдон отыскал в кармане перстень и,вытащив его из полиэтиленового пакета, положил на стол перед деканом.

Галлоуэй принялся бережно ощупывать кольцо.

— Этот перстень неповторим, он был создан одновременнос масонской пирамидой, и по традиции его носит тот, кому доверено ее хранить. Исегодня, когда я обнаружил крошечный циркумпункт на дне каменной шкатулки, меняосенило: ведь перстень — это часть симболона.

— Правда?

— Я уверен. Питер — мой ближайший друг, он носил этотперстень много лет. Я хорошо его помню. — Он передал кольцоЛэнгдону. — Сами взгляните.

Лэнгдон принялся изучать перстень, обвел пальцами контурыдвуглавого феникса, числа «тридцать три», надписей «ORDO AB CHAO» и «Все явиттридцать третий градус». Ничего, что могло бы натолкнуть на разгадку. И тут,ощупывая внешний ободок кольца, он вдруг замер. Перевернув перстень, онуставился в изумлении на самый низ ободка.

— Нашли? — спросил Галлоуэй.

— Кажется, да!

Кэтрин придвинулась еще ближе.

— Что там?

— Знак градуса на ободке, — демонстрируя кольцо,пояснил Лэнгдон. — Он такой крошечный, что невооруженным глазом неразглядишь, но если пощупать, то понимаешь, что он на самом деле выдавлен.Такая крохотная круглая вмятина. — Знак градуса располагался в самом низуободка и по размерам вполне совпадал с выпуклой точкой на дне каменнойшкатулки.

— Они что, одной величины? — воодушевилась Кэтрин.

— Есть способ проверить… — Опустив кольцо вшкатулку, Лэнгдон совместил два крохотных кружка, затем надавил, и утолщение надне точно вошло в выемку перстня. Послышался едва различимый, но отчетливыйщелчок.

Все подскочили в креслах.

Лэнгдон ждал — но ничего не происходило.

— Что там?! — подал голос слепой священник.

— Ничего, — ответила Кэтрин. — Кольцосовпало, защелкнулось — но больше ничего…

— Никакого преображения? — озадаченно переспросилдекан.

«Мы не закончили, — сообразил Лэнгдон, глядя наостальную символику перстня — двуглавого феникса и число „тридцать три“. —Все явит тридцать третий градус…» В голове проносились мысли о Пифагоре,священной геометрии, углах — а что, если имеется в виду геометрический «градус»?

Осторожно, несмотря на бешеное биение сердца, он взялсяпальцами за вертикально стоящее на дне шкатулки кольцо. И так же медленно,осторожно стал поворачивать его вправо.

«Все явит тридцать третий градус».

Он повернул кольцо на десять градусов… на двадцать…тридцать…

Того, что произошло дальше, Лэнгдон не ожидал никак.