Тот, кто убивает дракона - Лейф Г. В. Перссон

– Увидев записи в ежедневнике Калле, я решил, что ты хочешь поговорить о Беа, – сказал Половина и в третий раз налил коньяка в свою кофейную чашку. – А ты вдруг начинаешь болтать о куче мусульман, которые не имеют ни малейшего отношения к делу. У нас разве 11 сентября?

– Беа? – удивился Бекстрём. – Пожалуй, ты должен объяснить.

– Моя бывшая невестка. Бритт Мария Андерссон. Бывшая девчонка из Сольны, самая большая грудь Сольны и лучшая шалава к северу от столичных застав в те времена, когда мужики были мужиками, и до того, как педики заполонили все вокруг. И что мы получили в ответ, кстати? Чертову кучу лесбиянок.

Беа, Бритт Мария Андерссон. Она содержала салон БеА, с большой А на конце. Салон красоты БеА в Сумпане. Завивала волосы бабам, а если ты приходил после закрытия или звонил и заказывал время заранее, то мог оттянуться от души там же за занавеской. Так, кстати, мой брат и познакомился с ней. Ролле намекнул ему. Хотя Ролле ведь никогда не требовалось платить. Нетрудно понять почему. Чемпион Швеции и новый Ингермар Юханссон, как писали в газетах. Ты бы видел его член, Бекстрём. Если бы Ролле просто спустил трусы на ринге и махнул своим прибором, он запросто отправил бы Инго на зрительскую трибуну.

– Но твой брат взял и женился на ней.

– Да, конечно, он просто помешался. Пока Ролле потерял бдительность и, главным образом, начал юлить, фактически лежа на лопатках, Беа успела выйти замуж за брата. Целого, как его называли в те времена. Она же вбила себе в башку, что у него, Пера Адольфа, денег куры не клюют. Что лучше поставить на такого, чем на Ролле Столхаммера, которому скоро предстояло болтаться по Сольне и рассказывать о прежних золотых временах.

– Что случилось потом? – спросил Бекстрём. – Я слышал, твой брат умер десять лет назад.

– Да, и хорошего там было мало. Я и другие парни не раз посылали его к черту. Однажды вечером, когда Марио позвал всех на пир, он назвал Марио черным. И тогда мы окрестили его Гитлером Росунды и послали подальше. Пер Адольф, ты знаешь, и он также носил усы, этот идиот. Братишка женился на Беа и переехал в красивый дом на берегу озера Росташен. Заложенный с потрохами, но этого, конечно, она не знала, а когда затрахала его до смерти несколько лет спустя, все верила, что получит наследство. А поскольку братец не имел ни гроша за душой, она оказалась на Хасселстиген, 1. Переметнулась к Калле Бухгалтеру, Калле Даниэльссону то есть.

– А у него, значит, водились денежки?

– Начало складываться как раз в то время, – подтвердил Половина, кивнул и еще угостился коньяком.

– И как все произошло с Калле Даниэльссоном? И Беа, я имею в виду? – спросил Бекстрём.

– Он так же свихнулся на ней, как и мой брат, – сказал Половина. – Наплевал на Ритву и своего пацана. Все мысли сводились к тому, чтобы залезть на Беа. Наверняка спустил тот или другой миллион ради этой цели. Ты же читал его записи?

– Я все еще не понимаю.

– XT, АФС, ФИ, – сказал Половина. – Сейчас у меня вдруг создалось впечатление, что ты не настолько умен, – добавил он.

– И на старуху бывает проруха, – согласился Бекстрём. – Ты не мог бы помочь мне?

– Так он почему-то обозначал свои утехи с ней. XT – это когда она работала исключительно руками, – объяснил Половина и показал, поиграв на воображаемой гитаре у себя в районе промежности. – АФС – языком, – продолжил он и выпятил губы. – И потом ФИ – это когда он трахался с ней как обычные нормальные люди, – закончил Половина. – Калле вел некий дневник своих сексуальных забав с Беа. Неужели это было так трудно понять? Пять сотен за мануальный секс, две тысячи за оральный. И пять кусков за традиционный половой акт. Там же четко написано, что ему пришлось выложить десять штук в тот раз, когда она дала ему без резинки. Калле так и не нажил ума до конца своих дней. Платить десять тысяч за обычный номер?…

Забудь про арабов, Бекстрём, – сказал Половина и одним махом опустошил свою чашку. – Речь идет о сексе Карла Даниэльссона с моей бывшей невесткой Бритт Марией Андерссон. Она вообще-то вернула себе девичью фамилию, обнаружив, что у моего братца нет ни черта в кармане. Десять лет звалась Седерман, и никто не радовался больше меня, когда она снова стала Андерссон.

– Но подожди, – перебил его Бекстрём. – Как расшифровать эти сокращения с точки зрения твоих слов? Как ты объяснишь их?

– Типично для Калле, – сказал Половина и ухмыльнулся. – Ему всегда требовалось нечто подобное. С налетом иронии и уж точно без оглядки на орфографию. И Бритт Мария постоянно ведь пыталась выглядеть немного изощреннее, чем она есть на самом деле. И если бы ты пришел к ней, то получил бы не просто минет, но афигенный… секс, АФС, примерно так и типично для Калле, если ты спросишь меня.

– Вот как, – проронил Бекстрём и, на всякий случай проверил, остались ли у него еще уши на голове.