Тот, кто убивает дракона - Лейф Г. В. Перссон

Его постоянно во всем подозревали, неоднократно задерживали и даже три раза арестовывали. Но так никогда и не осудили, и ему не пришлось провести ни дня в шведских исправительных учреждениях.

– Через пару месяцев после ограбления в Акалле он вышел на пенсию и уехал домой в Марокко, – сказал Тойвонен и ухмыльнулся. – Там он сегодня, по-видимому, владеет несколькими кабаками и парой отелей.

– Какое отношение к этому имеют братья Ибрагим и их кузен? – спросила Хольт.

Вся троица участвовали в ограблении. Во всяком случае, так считали Тойвонен и его коллеги. Фархад, которому на тот момент исполнилось двадцать восемь лет, лично руководил операцией. Его родившийся на три года позже кузен управлял погрузчиком, а младший из братьев Афсан (тогда ему было двадцать три) трудился изо всех сил, перетаскивая деньги, тоже будучи одетым по всей форме (в перчатки, комбинезон и шапочку-балаклаву на голове).

– Бен Кадер являлся кем-то вроде духовного наставника для Фархада. Тот считался его любимчиком, пусть и происходил не из Северной Африки, а из Ирана. Оба мусульмане, кстати, и абсолютные трезвенники, – констатировал Тойвонен по какой-то причине.

– Фархад приехал сюда в качестве беженца со своей семьей, когда ему было только три года. Его младший брат вообще родился в Швеции. Бен Кадер никогда не имел собственных детей, а поскольку маленький Фархад отличался гордым и независимым нравом, он, очевидно, полюбил парнишку. Они по-прежнему поддерживают контакт, и только несколько недель назад мы получили информацию от наших французских коллег из Интерпола об их встрече в Ривьере в марте этого года.

– Даниэльссон, – напомнила Хольт.

– Бен Кадер использовал его в качестве бухгалтера, ревизора и экономического советника для своей легальной деятельности. Помимо всего прочего, он владел продовольственным магазином в Соллентуне, табачной лавкой и прачечной с ателье по пошиву одежды здесь, в Сольне. Оглядываясь назад, можно сказать, что Даниэльссон наверняка занимался не только этим, но, поскольку не удалось найти доказательств ничего иного, его допросили лишь в порядке получения информации.

– Когда Бен Кадер вернулся в Марокко, Фархад получил и продовольственный магазин, и Даниэльссона. Он все еще владеет данной торговой точкой в Соллентуне. Его родственники работают там, но он числится в качестве хозяина. Даниэльссон зато исчез из всех бумаг.

– Акофели, – напомнила Хольт. – При чем здесь он? Парень ведь вряд ли мог приложить руку к ограблению в Акалле. Ему же было только шестнадцать тогда.

– Честно говоря, понятия не имею, – признался Тойвонен и покачал головой. – По-моему, он не имел ничего общего ни с Даниэльссоном, ни с братьями Ибрагим. Возможно, оказался не в то время, не в том месте и поскользнулся на банановой кожуре. О том, что он убил Даниэльссона, мне кажется, мы можем забыть.

– А братья Ибрагим и Хассан Талиб? Может, они убили Даниэльссона и Акофели?

– Ни сном ни духом, – сказал Тойвонен и вздохнул.

– Ладно, оставим это, – сказала Хольт и улыбнулась. – Бекстрём обещал, что здесь все скоро прояснится. По его утверждению, ему нужна еще только одна неделя.

– Верится с трудом, – ухмыльнулся Тойвонен.

Потом он поехал домой, в свою квартиру в Спонге. Приготовил еду двоим своим сыновьям-подросткам, поскольку его жена уехала в Норланд навестить больного отца. А когда после ужина парни сбежали на улицу встречаться с друзьями, Тойвонен налил себе большой бокал крепкого пива и немного виски и начал выходные у телевизора. Когда его младший отпрыск пришел домой около одиннадцати, отец лежал на диване, дремал и смотрел спортивный канал.

– Может, тебе пойти лечь, папа, – предложил сын. – У тебя не слишком здоровый вид.