Тот, кто убивает дракона - Лейф Г. В. Перссон

Примерно когда Бекстрём располагался в своем любимом кабаке на Кунгсхольмене в Стокгольме, в полицию Копенгагена поступил сигнал. Неназвавшийся господин, судя по голосу, датчанин средних лет, позвонил в центр управления и оставил сообщение.

В дальнем конце большой парковочной площадки на Фасанвейен в паре сотен метров от старого отеля САС и всего в пяти минутах ходьбы от Центрума стоял мусорный контейнер. В нем сейчас находился труп. Упакованный в обычный холщовый мешок, в котором раньше содержался корм для свиней. Мужчина в мешке явно не залез в него сам, и, чтобы датская полиция смогла найти его, те, кто положил его туда, позволили голым ногам покойника торчать наружу.

– Вот в принципе и все, – констатировал звонивший, прежде чем закончил разговор со своего мобильника с предоплатной картой, который невозможно отследить и который наилучшим образом подходит для звонков определенного типа.

Три минуты спустя на место прибыла первая патрульная машина, а еще через полчаса к двум парням из службы правопорядка присоединились несколько коллег из криминального и технического отделов полиции Копенгагена.

Примерно когда Бекстрём заказал себе рюмочку к своему двойному эспрессо, они продвинулись столь далеко, что смогли открыть мешок и в деталях рассмотреть лежавшее в нем тело. У него на шее на шнуре висел ярлык с адресом, написанным на датском языке: «Насир Ибрагим, для дальнейшей передачи криминальной полиции Стокгольма», в рот трупа кто-то засунул квитанцию за неправильную парковку, а раны на теле свидетельствовали о долгой и мучительной смерти.

Поскольку полиция Копенгагена уже была предупреждена о возможности появления у них мусульманского грабителя, небрежно обошедшегося с автомобилем, использованным для бегства с места преступления, и речь явно шла о нем, оттуда связались со шведским коллегой комиссаром Нормой Хонкамяки из отдела пикетов Стокгольма. И звонок «соседей» застал его в тот момент, когда он стоял перед домом, где жил Бекстрём, наблюдая результат деяний последнего.

На глазах Хонкамяки старшего брата Насира, Фархада, погрузили в «скорую». Два санитара принесли его на носилках, в то время как медсестра шла рядом, держа капельницу. Он бормотал что-то на непонятном для Хонкамяки языке, его брюки были спущены до щиколоток и залиты кровью.

Его кузена уже увезли в другой «скорой». В бессознательном состоянии, со специальным ортопедическим воротником на шее, и в его случае носилки несли трое, в то время как врач и медсестра изо всех сил старались продлить его пребывание среди живых.

Наилучшим образом все, похоже, закончилось для другого брата Насира, Афсана. Если не считать сломанного носа, забрызганной кровью одежды и скованных за спиной наручниками рук, он выглядел как обычно.

– Я буду трахать вас в задницу, чертовы свиньи! – орал Афсан, когда двое коллег Хонкамяки поднимали его в автобус пикета.

«Что, черт возьми, происходит?» – подумал Хонкамяки и покачал головой.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил комиссар Тойвонен минуту спустя, как только вылез из своего служебного автомобиля и увидел Хонкамяки.